– Убийца не прячется. Он наблюдает за нами, – произносит он, его голос становится ниже. – Мы найдём его, если будем искать не спешно, а внимательно. Коридор снова замолкает. Осталось меньше часа до следующей остановки, и каждый пассажир становится частью сложной игры, где каждый шаг может быть решающим. Коридор третьего вагона продолжал пропитываться тяжелой атмосферой подозрений и напряжённости. Каждый шаг, каждый звук усиливал беспокойство пассажиров. Их разговоры становились тише, будто даже лёгкий шёпот мог быть услышан и истолкован превратно. Пётр медленно возвращался к своему купе, каждую деталь происходящего фиксируя в памяти. Васильевич шёл следом, с присущей ему ленцой, но всё же с напряжённым выражением на лице. Его взгляд постоянно скользил по окнам и дверям.
– Как думаешь, Пётр, – пробормотал он, прикуривая новую папиросу, – сколько ещё люди смогут терпеть это расследование, прежде чем сорвутся? Ты ведь видел Михаила – он уже почти бросился на нас. А дальше?
Пётр обернулся, на мгновение задержав взгляд на Васильевиче. Тот, как обычно, не терял саркастического тона, но его слова содержали резон.
– Те, кто действительно виновен, начинают нервничать первыми, – отозвался Пётр. – Остальные либо молчат, либо скрываются за общим хаосом. Убийца наблюдает. Он пытается понять, как мы действуем.
Они остановились у открытого окна, где холодный воздух немного успокаивал жаркую голову Васильевича. Тот выдохнул облако дыма и глянул на бледное небо, которое начинало окрашиваться первыми красками рассвета. Лёгкие тени от деревьев за окном мелькали с привычной ритмичностью, создавая иллюзию бесконечности этого пути.
– У меня странное чувство, – продолжал Васильевич, будто заглядывая в собственные мысли. – Всё это… странно. Слишком много совпадений. Слишком много нервов. Ты когда-нибудь видел убийство, которое так долго играло в прятки? Пётр чуть нахмурился, не сразу отвечая. Вопрос не был тривиальным. Обычно виновные допускали ошибки, оставляли следы. Но в этот раз всё происходило слишком аккуратно, словно кто-то нарочно создавал ощущение путаницы.
– Возможно, это не одна игра, – наконец ответил он, его голос был тихим, но уверенным. – Возможно, кто-то пытается запутать нас, прикрывая свои настоящие намерения.
Васильевич взглянул на него, на лице мелькнуло недоумение.
– Ты имеешь в виду, что это не просто убийство? А что тогда?
– Пока не знаю, – ответил Пётр, качая головой. – Но чем дольше мы наблюдаем за ними, тем больше начнём видеть. Они вернулись в своё купе, где Пётр снова раскрыл блокнот, продолжая перебирать записи. Каждое имя, каждая записанная деталь выстраивались в его голове в сложный узор, которому пока не хватало одной ключевой линии, чтобы всё стало ясным. В это время вагон наполнялся шёпотом. Пассажиры, едва перешёптываясь, снова начали оживать. Кто-то выглядывал в коридор, кто-то тихо переговаривался в своих купе, но все, как по единому зову, продолжали обсуждать произошедшее. Особенно выделялся низкий, почти шипящий голос старушки, которая снова начала рассказывать о ночных звуках и тенях. Её тон привлекал внимание, но никто из слушателей не осмеливался прерывать.
– Если спросить их всех ещё раз, многие начнут повторять чужие слова, – заметил Васильевич, указав пальцем на старушку. – Люди запоминают слухи, а не факты. Пётр бросил короткий взгляд через плечо, но промолчал. Его мысли были заняты другим. В голове прокручивались детали: запертое купе, исчезновение Михаила, странное поведение Алексея. Каждый пассажир добавлял что-то своё к общей картине, но эта картина пока оставалась разорванной. Вскоре один из урядников подошёл к купе и доложил, что Михаила по-прежнему не нашли. Его след обрывался у одного из окон, но никаких других зацепок не было. Пётр поблагодарил его, но внутри чувство беспокойства только усиливалось. Он знал, что время работает против них. Убийца мог быть ближе, чем казалось, но до раскрытия правды нужно было добраться через хаос подозрений и лжи. Пассажиры продолжают обмениваться нервными взглядами, каждый из них старается скрыть своё волнение за маской равнодушия. Но в каждом шаге, каждом жесте угадывается напряжённость. Пётр медленно проходит по вагону, наблюдая за ними. Каждое лицо, каждое движение остаются в его памяти. Он знает, что убийца всё ещё здесь, и его задача – понять, кто из всех этих людей скрывает правду. Васильевич идёт следом, его привычная манера сохранять спокойствие создаёт иллюзию непринуждённости. Но его взгляд бегает по сторонам так же активно, как и у Петра.
– Ты заметил, как старуха больше не роняет свои рассказы о ночных тенях? – произносит он почти шёпотом. – Похоже, ей хватило внимания.
– Она либо боится, либо считает, что сказала достаточно, – отвечает Пётр, не оборачиваясь. Его взгляд падает на окно, где мелькают деревья. – Или она наблюдает за нами, проверяет, насколько мы внимательны.