Васильевич задумчиво хмыкает, постукивая пальцем по кружке.
– Но зачем создавать столько трудностей? Если ты хочешь убить кого-то, не проще ли это сделать без театральных эффектов?
– Театральные эффекты отвлекают, – отвечает Пётр. – Они заставляют нас сосредоточиться на деталях, которые, возможно, даже не важны.
В этот момент в дверь купе постучали. Это снова проводник. На этот раз он выглядит чуть более собранным, но на лице всё ещё читается усталость.
– Господин, – обращается он к Петру, нерешительно заходя внутрь. – Я… вспомнил кое-что. Про дверь.
Пётр кивает, приглашая его продолжить.
– Когда я открывал её, замок был целым, но вот запорный механизм… как будто что-то было не так. Он работал странно, словно его уже кто-то трогал.
Васильевич поднял бровь.
– Странно? Это как?
– Я не уверен. Может быть, кто-то до меня пытался открыть дверь, но не смог. Или это я просто слишком нервничал, – проводник замолкает, потупившись.
Пётр пристально смотрит на него, молчит несколько мгновений, словно проверяя его слова.
– Почему вы не сказали об этом сразу? – спрашивает он наконец.
– Я… Я подумал, что это неважно, – бормочет проводник, потирая руки. – Простите.
Пётр кивает, делая пометку в своём блокноте.
– Это важно. Спасибо, – его голос звучит мягче. – Если вы ещё что-то вспомните, сразу сообщите.
Проводник кивает и быстро уходит, словно хочет исчезнуть из поля зрения.
– Ну что? – спрашивает Васильевич, качая головой. – Мы теперь гоняемся за «странным замком»?
– Это деталь, – отвечает Пётр, закрывая блокнот. – И детали важны. Может, это та самая ниточка, которая приведёт нас к правде.
В вагоне снова стало тихо, лишь звук колёс нарушает тишину. Осталось немного времени до следующей остановки, и расследование всё больше начинает походить на охоту за призраками. Но Пётр знает – ответ рядом, его просто нужно увидеть. Пока Пётр и Васильевич сосредоточены на загадке запертой двери, в соседнем вагоне атмосфера начинает меняться. Пассажиры, которые до этого спокойно сидели в своих купе, начинают замечать странное. Один из них – пожилая женщина, которая всегда была тихой и незаметной, – вдруг перестаёт отвечать на вопросы соседей. Её купе остаётся закрытым, а внутри царит пугающая тишина. Проводник, проходя мимо, замечает, что дверь её купе приоткрыта. Он осторожно заглядывает внутрь и видит, что женщина сидит на своём месте, но её голова слегка наклонена, а руки безжизненно лежат на коленях. На столике перед ней стоит чашка чая, рядом – небольшой пакетик с остатками порошка.
– Господа! – проводник в панике выбегает в коридор, зовя полицию. – Ещё одно убийство!
Корнеев и его урядники быстро направляются к месту происшествия. Пётр и Васильевич, услышав шум, тоже спешат туда. Когда они заходят в купе, Пётр сразу замечает детали: женщина выглядит так, будто просто уснула, но её кожа слегка бледнее обычного, а на губах виден слабый след чего-то белого.
– Отравление, – тихо произносит Пётр, осматривая столик. – Это мышьяк. Его часто используют для таких случаев.
Корнеев хмурится, оглядывая купе.
– Кто мог это сделать? Она была одна. Никто не заходил.
– Убийца мог подмешать яд в чай, – отвечает Пётр, беря чашку и осторожно осматривая её. – Но вопрос в том, как он это сделал, если никто не видел.
Васильевич, стоя у двери, оглядывает коридор.
– Это становится всё интереснее. У нас уже два убийства, и оба – загадочные. Один в запертой комнате, другой – тихий, как шёпот. Пётр молчит, его мысли сосредоточены на деталях. Он замечает, что пакетик с порошком выглядит слишком аккуратно, будто его специально оставили, чтобы привлечь внимание.
– Убийца хочет, чтобы мы думали, что это случайность, – произносит он, кладя чашку обратно на столик. – Но это не так. Это часть его игры. Корнеев жестом указывает своим людям начать опрос пассажиров. Пётр и Васильевич остаются в купе, продолжая осматривать место преступления. Каждая деталь становится важной, каждая мелочь может быть ключом к разгадке. В купе убитой женщины сохраняется гнетущая тишина, и на первый взгляд здесь нет никаких дополнительных следов, которые могли бы пролить свет на случившееся. Пётр делает тщательный осмотр, его движения чёткие и методичные. Васильевич стоит в дверном проёме, держа руки в карманах, его взгляд скользит по каждому предмету в купе, как будто он сам ищет детали, которые могли бы помочь.
– Если это мышьяк, то он подействовал быстро, – произносит Пётр, поднимая взгляд на Васильевича. – Значит, яд был рассчитан на немедленный эффект. Кто-то хорошо подготовился.
– Кто-то? Или что-то? – Васильевич поворачивается к коридору, где собравшиеся пассажиры шепчутся между собой. – Ты же понимаешь, что у нас тут не просто убийство. У нас театр. А убийца – мастер постановки.
– Слишком громко сказано, – отвечает Пётр, снова концентрируясь на чашке, из которой пила женщина. Он подносит её ближе к свету, замечая мельчайшие следы на внутренней стороне.
– Что это? – Васильевич приближается.