Тем временем урядники продолжают проверять купе. Один из них возвращается, неся ещё одну находку: это небольшой клочок бумаги, на котором видны размазанные чернильные строки. Он был найден в корзине для мусора в купе, которое ранее никто не осматривал.
– Господа, это может быть важно, – сообщает урядник, протягивая бумагу Петру.
Пётр разворачивает клочок и читает размазанные строки: «…тогда все выйдет из-под контроля. Действуй быстро». Он замечает, что текст написан нервным, небрежным почерком, как будто писавший сильно торопился.
Васильевич, взглянув через плечо, фыркает.
– Теперь это точно театр. Нам бросают подсказки, как в пьесе. Только реплики слишком двусмысленные.
– Это не подсказка, а подтверждение, что у убийцы был план, – тихо отвечает Пётр. – И план предполагает контроль. Но теперь он начинает терять этот контроль, что вынуждает его оставлять следы.
– Значит, мы близки, – произносит Васильевич, приглаживая шляпу. – Но кто следующий в наших списках? Пётр поворачивается к толпе, его взгляд снова медленно скользит по лицам. Кого-то из них скоро удастся раскрыть, ведь напряжение, как и время, работает на него. Каждое новое движение, каждая небрежно оставленная деталь приближают их к разгадке. Толпа медленно затихает, но напряжение остаётся в воздухе, как тягучий дым, который не рассеивается. Пётр стоит неподалёку, изучая пассажиров, его мысли заняты только одной целью – найти зацепку, которая приведёт их к убийце. В это время Корнеев велит урядникам продолжать допрашивать, а Васильевич, стоя рядом, слегка наклоняется к Петру.
– Смотри, Антонович больше не нервничает, – шепчет он, указывая в сторону мужчины в сером пальто, который теперь сидит, сложив руки на груди, и смотрит прямо перед собой. – Или он решил, что мы купились, или он понял, что отвлёк наше внимание на кого-то другого.
– Возможно, – тихо отвечает Пётр, не отрывая взгляда от толпы. Его взгляд задерживается на молодой женщине, сидящей с ребёнком. Она слишком часто смотрит по сторонам, будто ожидает увидеть что-то необычное. – Но есть и другие, кто явно ведёт себя странно. Например, она.
– Та самая с «шипением»? – усмехается Васильевич. – А что, если она всё это время что-то скрывает? Пётр не отвечает, вместо этого подходит ближе к женщине. Её глаза резко устремляются к нему, и она прижимает ребёнка к себе. Пассажиры рядом начинают шептаться, но на этот раз никто не осмеливается вмешаться.
– Простите, но мне нужно задать ещё несколько вопросов, – спокойно говорит Пётр, присаживаясь напротив неё. – Вы сказали, что слышали шипение и шаги. Что ещё вы могли заметить? Женщина нервно опускает взгляд, её пальцы теребят край пледа, накрывающего ребёнка.
– Я… я не уверена. Это всё было так быстро, – начинает она, но затем замолкает, будто боится продолжать.
– Не бойтесь, – произносит Пётр мягким голосом. – Любая мелочь может быть важной.
Она смотрит на него и тихо вздыхает.0
– Я видела… мужчину. Он проходил мимо моего купе. Было темно, я не разглядела его лицо, – она замолкает, но затем добавляет: – У него что-то блестело в руках.
– Блестело? – уточняет Пётр, его взгляд становится напряжённым.
– Да… Что-то металлическое. Это было… как шприц или нож, я не знаю, – её голос дрожит, и она снова обнимает ребёнка. Пётр кивает, обдумывая её слова. Блестящий предмет – это может быть шприц, который они нашли ранее. Но если это так, убийца мог оставить больше следов.
– Спасибо за честность, – говорит он наконец, вставая. – Если вы вспомните ещё что-то, сообщите мне.
Когда он возвращается к Васильевичу, тот недовольно качает головой.
– Шприц или нож. Ещё одно загадочное описание, – замечает он. – Но всё-таки это может быть связано.
– Это связано, – отвечает Пётр. – Она подтвердила, что убийца держал что-то металлическое. И это было не случайно. Но прежде чем они успевают развить эту мысль, раздаётся громкий крик. Один из урядников внезапно выбегает из соседнего вагона. Его лицо бледное, а голос звучит взволнованно.
– Господа! Мы нашли ещё одно тело! – кричит он, заставляя толпу пассажиров замереть в ужасе. Пётр и Васильевич бросаются в соседний вагон, где их уже ждёт Корнеев. В углу одного из купе, на полу, лежит машинист. Его лицо перекошено, а вокруг его рта видны следы пены. На столике рядом валяется пустой флакон с остатками прозрачной жидкости.
– Похоже, яд, – тихо произносит Пётр, осматривая место происшествия. – Убийца продолжает действовать. Но почему он выбрал машиниста?
Васильевич хмурится, глядя на тело.
– Это не просто так. Он что-то хотел скрыть или выиграть время. Машинист мог быть ключом.