Рита замерла с заварником в руках. Повисла напряженная тишина – лишь на плите тихо свистел маленький оранжевый чайник.
– Я никуда не пойду, мама, – ответила Рита, собравшись с духом. – Ты всегда хотела, чтобы я стала хоть немного самостоятельной. Жить отдельно от родителей, не зависеть от них материально – разве не это верх самостоятельности, а?
– Да ты же живешь не одна – ты живешь с каким-то мужчиной, с которым даже не соизволила меня познакомить! – закричала Эльвира Борисовна. – Живешь в грехе! Мало того, что у него есть малолетний ребенок, так еще и ведь он женат!
– Я знаю. – Рита очень старалась держать себя в руках и оставаться спокойной. – Он женат, но сейчас уже подал на развод – бывшая жена бросила их с дочкой и уехала в другую страну…
– Ха-ха-ха, – рассмеялась Эльвира Борисовна, и в смехе ее не было ни грамма веселья. – А что, удобно устроился мальчик, пока жена в отъезде. А ты не думала о том, что он тебя обманывает? Что его жена может вернуться в любую минуту? Что из-за дочери он вполне может захотеть сохранить этот брак? Да что там из-за дочери – возможно, он вообще с тобой только затем, чтобы не тосковать по жене?!
Рита ошеломленно молчала – удар был неожиданным и очень болезненным.
– Зачем ты так, мам? – с болью спросила она. – Аркаша любит меня. И я его очень люблю.
– Люблю, люблю, – передразнила Эльвира Борисовна. – Что тебе с этой любви его? Может, он обещал жениться на тебе? Познакомил со своей семьей, а? Да были бы у него серьезные намерения – он бы первым делом пришел ко мне, попросил бы твоей руки у меня! Как Славочка, например. Господи, какой чудесный, чуткий мальчик, открытый, душевный, чистый… Нет, тебя потянуло связаться с каким-то типом с мутным прошлым!
– Он не тип! И прошлое у него…
– Не перебивай меня, Рита! Я еще не все сказала! – ловко перекричала дочку Эльвира Борисовна. – Ладно, о себе ты не думаешь – это понятно. Но обо мне-то ты хоть подумала?! Да на меня пальцем теперь в подъезде показывают: техничка из вашей школы уже всем растрепала про скандал. Ты думаешь, мне приятно слышать их сочувственные вздохи и расспросы: «Ну что, Борисовна, дочь-то не опомнилась, так и ходит в любовницах?»
Не выдержав такого энергичного натиска, Рита безвольно опустилась на диван и заплакала, абсолютно дезориентированная. В своих чувствах к Аркадию она не сомневалась ни минуты, но вот слова мамы про то, что ему удобна эта ситуация, засели в голове и покидать ее не желали.
Мама подсела рядом и прижала Риту к себе.
– Не плачь, Ритонька. Я ведь, как любая мать, своему ребенку добра желаю. Да я сплю и вижу, чтобы ты счастливо вышла замуж за достойного человека, родила бы мне внучат… Мне больно видеть тебя живущей в этой берлоге, похожей на гостиничный номер – без своего жилья, без опоры в виде надежного мужа, без официального статуса жены. Он же тобою просто пользуется, Ритонька. Пользуется, как вещью. Ну гордость-то где твоя женская, а?
Обняв мать, Рита продолжала безутешно плакать. Тихие слезы перешли в рыдания.
– Ну будет, будет. Ошиблась – со всеми бывает. Вставай, пойдем домой, – приказала Эльвира Борисовна. – Что уж тут теперь – слезами горю не поможешь. Ты вот в детстве совсем не плакала – ну разве что от боли, когда падала. А так ты была у меня очень сильной и слез своих никому не показывала, – гордо сказала Эльвира Борисовна. – Так что давай заканчивай рыдать и…
– А знаешь, мама, почему я была сильной? – тихо спросила вдруг Рита, прекращая плакать и выпрямляясь. – Потому что мне очень хотелось, чтобы ты мною гордилась. Чтобы ты мною всегда была довольна. Чтобы могла похвалиться своим подружкам: «Посмотрите, какой у меня спокойный ребенок растет». Вот только, мамочка, ты не знала, что эти невыплаканные слезы никуда не делись – они копились годами вот здесь и искали выход. Ты, наверное, не знаешь и того, что я, когда хотела плакать, убегала от тебя в другую комнату и засовывала себе в рот кулак, чтобы ты не слышала моих рыданий. Потому что не хотела тебя расстраивать. Я всегда была удобной для тебя, мам. И сейчас тебя не интересует мое состояние – ты больше заботишься о том, что о тебе подумают люди, так ведь? Главное условие твоего комфорта – мое удобство и полное подчинение твоим прихотям. Но я, мамочка, устала быть удобной. И я никуда не пойду!
– Не пойдешь? – Эльвира Борисовна резко поднялась с дивана, тон ее голоса быстро переменился. – Не хочешь быть удобной матери, говоришь? Прекрасно. Живи тогда как знаешь – я тебе больше не указ. Только потом, когда забрюхатишь и он тебя выставит из квартиры, плакаться ко мне не приходи, поняла? И денег ни копейки не дам. Жить мне недолго осталось – завещание оставлю в пользу соседки, попрошу ее похоронить меня по-человечески, раз родная дочь предала.
– Мам! Мам, ну зачем ты так, я же не…
– Я тебе больше не «мам»! Живи как знаешь, взрослая моя! Только на прощанье советую начать думать головой, а не тем, что между ног! Все!
И Эльвира Борисовна ушла, не забыв напоследок громко хлопнуть дверью.
Рита бросилась на диван с головой и зарыдала уже в голос.
