– Не по-мужски, – согласилась я храбро. – Но и рыдать двое суток подряд из-за случившегося я тебе не позволю. И перестань ему звонить и строчить сообщения. Я, конечно, никогда не скрывала, что не в восторге от него, но… Просто поверь: все еще обернется к лучшему для тебя, вот увидишь.
– Я не понимаю, – жалобно сказала Алена, кусая ногти. – Все же хорошо было, и тут вдруг это «нам надо расстаться». Он мне даже цветы подарил. Разве цветы не знак любви?
Мне очень хотелось расхохотаться после этих слов, но я лишь выдавила из себя довольно кислую улыбочку.
– Послушай, Алена, никогда не поймешь, что у другого человека в голове. Ты должна знать одно: цветы – это еще и знак вежливости, знак внимания, иногда просто обыденная и дежурная вещь.
Аленка у меня актриса та еще. У нее очень выразительная мимика, она с легкостью копирует голоса актеров и ведущих (помните, я рассказывала вам, как меня веселил на свиданиях Серега? Этот талант явно от него. Впрочем, как и махровый эгоизм).
Сейчас Алена с упоением играла роль брошенной девушки. Я бы даже сказала – наслаждалась своими страданиями. Она обсудила вероятные причины расставания со всеми своими подругами по телефону, достала меня просьбой погадать на картах: вернется он или нет?
И еще вбила себе в голову, что у нее депрессия. Уже два дня в школу не ходит. Я все думаю, что она просто поругалась с отцом и решила сбежать под мамино теплое крылышко.
Ух, как я была рада ее появлению! Напекла в тот день блинов со сгущенкой, накормила девчонок от пуза.
А вечером позвонил встревоженный Серега.
– Люб, а Алена у тебя? Звонки мои сбрасывает, дома ее нет.
– У меня, – сухо ответила я. – Может же ребенок побыть с родной матерью. Не волнуйся, в школу сама буду отвозить-привозить.
– Дай трубку ей.
– Скажи, что я занята, – мигом соврала Алена, не отрывающая уха от моего телефона.
– Говорит, что занята. Позвонит потом. Ага, давай…
– Ну все, хватит, Алена. Поваляла дурака – и будет с тебя. Собирайся, суши волосы, сейчас Настене косы заплету и поедем в школу. Надо поторапливаться, уже половина восьмого.
– Вы езжайте, а я дома останусь, – буркнула Алена, отворачиваясь. – Что-то тоскливо мне, плакать все время хочется. Все равно в таком состоянии знания в голову не зайдут. Может, мне антидепрессантов попить? Ты не знаешь хорошее средство от депрессии?
– Знаю. Ремень, – отрезала я. – Алена, прекрати, нет у тебя никакой депрессии. Во время депрессии жить не хочется – я проходила через это после родов, я знаю, о чем говорю. Жить не хочется, просыпаться не хочется, двигаться, расчесываться, есть, гулять – ничего не хочется, понимаешь? А ты козой скачешь по квартире, волосы крутишь на бигуди, патчи свои накладываешь, с подругами трындишь… Какая депрессия, о чем ты?! Давай собирайся, после школы зайдешь к отцу, заберешь немного одежды и…
«Уф-ф… Выдохни, Люба. Прекрати обесценивать ее чувства. Ребенок ни в чем не виноват…»
Знаю. Просто это самая адская неделя в моей жизни. На последние сбережения я наняла себе адвоката – он мне очень скоро пригодится. Покупаю самые дешевые продукты. А свои весенние сапоги сегодня буду застегивать при помощи булавки. Поэтому меня ужасно раздражает нытье Алены. И так горько на душе, хоть волком вой…
– Не пой-ду! – отчеканила Алена. – Тупая школа, тупые учителя, тупой английский. Скажи папе, что я туда тоже больше не пойду – пусть перестанет оплачивать мои уроки, а деньги пусть лучше потратит на…
Алена запнулась и резко замолчала. Но я, вместо того чтобы обратить внимание на эту паузу, мгновенно вскипела от ярости. Терпеть не могу праздности и лени.
– Значит, не пойдешь? – сладко пропела я. – Не хочешь учиться? Хорошо. Ла-а-адненько. Сиди дома. Сваришь суп к нашему с Настеной приходу.
Алена смотрела на меня с явным недоверием. Видимо, предчувствовала знакомые нотки надвигающейся грозы и благоразумно молчала.
– И на английский можешь не ходить! – с веселой яростью «разрешила» я. – Зачем тебе английский? Подумаешь, что весь цивилизованный мир разговаривает на нем! Папа запретил бросать, а я добрая, я разрешаю. Ты ведь за этим ко мне пришла?
Алена отрицательно помотала головой, но я сделала вид, что снова не заметила.
– И школу можешь не заканчивать. Зачем тебе школа? Выйдешь замуж, нарожаешь детишек – и живите счастливо с мужем, – продолжала я, собирая волосы подошедшей Насте. – Вот только жить на что-то надо будет. Профессия нужна. А в дизайнеры девицу-недоучку возьмут вряд ли. Но ты не переживай. Мир профессий велик. Выбирай любую.
Алена уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но я опередила ее:
– Выбирай, какая больше по душе. Дворник. Уборщица. Швея-мотористка. Кондуктор. Штукатур-маляр. Что там еще? А, фасовщица. Ну что, какая нравится? Имей в виду, кто не работает – тот не ест.
Рот Алены раскрылся от удивления сам собой, глаза тоже расширились и наполнились слезами – теперь уже настоящими.
