Да, все началось как игра – из желания заставить маленького ангела обратить на себя внимание. Подкупила ее смелость, стойкость, и одновременно – хрупкость и уязвимость. Как же больно вспоминать начало нашего знакомства! Я, здоровенный детина, стою перед всем классом и запугиваю маленькую невинную девочку. Но мелкая пигалица стоит, выпрямив спину и вздернув подбородок, всем своим видом бросая вызов. Шарики с краской, кулон, который явно очень дорог ей – только подонок мог вести себя так жестоко. Василина разбудила во мне целый вулкан скрытых страстей. Мне одновременно хотелось и причинить боль, и в то же время умолять о прощении.
Но вскоре игра переросла в нечто более горячее и дикое. Я стал одержим ею. Хотелось видеть постоянно. Сходил с ума от мысли, что она может кем-то увлечься. Изводил себя, думая, каким дураком был, что поверил идиотке Соболевой. Все в один момент к этой глупой блондинке отмерло. И в образовавшуюся пустоту влетел мотылек… Сначала щекотал крылышками, и от этой нежности по телу разливалось тепло. А потом ее крылья будто стальными стали. И каждый взмах болью отдавался. Но сладкой. Я приветствовал эту боль.
И вот я уже готов ради нее на все. Даже Ромео стать и выслушивать насмешки друзей. Куда б ни шел, на кого бы ни смотрел – везде она. О проклятом споре забыл даже. Не ассоциировал свою Василину с тем вечером в ночном клубе. Все в башке перемешалось. Наверное, это и есть любовь. Когда чувства постоянно меняются, когда ты – не ты. Не узнаешь себя и не понимаешь. Не до логики, не до амбиций. Растворяешься в человеке. И думаешь лишь о том, как стать ближе.
А я близости безумно хотел. Только об этом и думал. Пытка. Но тоже сладкая. Предвкушение, ожидание. Внутренний запрет. Дождаться момента. Рассказать правду. Признаться, вымолить прощение. И с каждым днем рос страх – а ну как не простит меня Мотылек? Отвергнет?
Поначалу мне было нужно, чтобы она меня захотела. Как бы не умирал от желания снять с нее трусики и возбуждать это восхитительное, сладкое девичье тело языком, пока она не начнет умолять лишить ее девственности… должен был дождаться. А когда это время пришло, и Мотылек буквально требовала меня… план с треском провалился, потому что я понял, что влюбился по уши. И в один момент все потерял…
Узнав, что я натворил, дед пришел в ярость. «Эта не девушка на одну ночь! – орал гневно. – Разве ты этого не понял? Ты заставил ее страдать!»
Дед, Таисия, родители – все оказались глубоко потрясены этой историей. Нет, они не демонстрировали мне свое презрение… Но я чувствовал, что сильно упал в их глазах. Я ощущал себя в собственной семье парией, изгоем. Вскоре дед уехал жить за границу – помирился с бабушкой. А она возвращаться в Россию не желала. Я же думал лишь о том, чтобы поехать вслед за Мотыльком, но не мог узнать адрес… Как ни бился. Пытал Лису, умолял Таисию… Но дамы были – кремень. Даже в школе, зная кучу лазеек, учителей, возможностей для подкупа… Не смог добиться. Меня словно отсекли от Мотылька бетонной стеной. И я безуспешно бился об эту стену, разбивал руки в кровь, топтал свою гордость, самолюбие. Но так ничего и не добился…
Ни единого шанса. Меня оставили в одиночестве, наедине с разъедающей болью и разрушающим желанием. Моя самая большая потеря. Нереализованная фантазия.
Губы растягиваются в невеселой улыбке. Стягиваю майку и провожу пальцами по шраму на правом боку, на всю жизнь останется со мной напоминание. Моя глупость. Упрямство. Я дорого заплатил за них. Иногда думал – не выживу. Иногда даже молил об этом. Но сразу в голове всплывала она – девочка, которую жестоко обидел. И тогда я говорил себе – ты все это заслужил, парень. Как бы я хотел загладить вину перед ней. Повернуть время вспять. Да кто не мечтал о таком хотя бы раз в жизни? Кто сумел родиться сразу с крепким умом и железной логикой? Прожить свой век без ссадин и шишек? Точно не я…
Встаю под ледяной душ – привычка, которую выработал за два года в аду. Теплая вода – редчайшая роскошь. Долго привыкал к ее отсутствию, корчился первое время под холодными струями. А сейчас – ничего не чувствую. Привык. Отлично освежает голову.
Провожу рукой по светлому ежику. Все что осталось от моих длинных когда-то волос, которые так нравились Василине… Ну все, хватит. Распустил нюни, аж самому противно. В лагере я себе такого не позволял. Но стоило вернуться домой, как воспоминания набросились, точно псы голодные.
Выхожу из душа продрогнув, но хоть немного удалось сбросить напряжение. В родном доме, спустя два года, чувствую себя странно. Не думал, что вернусь сюда. Не верил, что выживу…
Мать, конечно, с ума сходит от радости. Готовит семейное торжество… на которое меня просто воротит идти. Не хочу. Не до праздника. Вымотан настолько, что хочется лишь упасть на кровать и вырубиться. Денька так на три. А то и неделю.
