Все выброшено много лет тому назад. «Ага, yes!» — крикнул Феликс. В руке у мальчика была упаковка «Ренни». Что это значит? Феликс выдавил две жевательные таблетки из блистера и сунул в рот. Цвайгль был ошарашен, но по-прежнему смотрел на сына с глубоким чувством отеческого соучастия. Напрасные усилия Феликса напомнили ему о том, что каждый раз происходит в душе у него самого, и о том, насколько легче было бы ему, если бы рядом с ним оказался старший товарищ, который не понаслышке знал о таких муках и жил с ними много лет, и одним своим присутствием и человеческим теплом мог бы смягчить остроту его отчаянных и бессмысленных попыток от них избавиться. «Ну, давай же, дерьмо», — донесся до него голос Феликса, и он невольно усмехнулся. Мальчик оглянулся на него, словно для того, чтобы удостовериться, что Цвайгль тоже понимает, что он делает. Странно. «Особого облегчения это не принесет, — принялся мягко и осторожно поучать Цвайгль, — причина-то внутри». Цвайгль постучал себя пальцем по голове. Феликс не смотрел на него, а стоял, прижавшись лбом к зеркалу в ванной, словно сросшись со своим сиамским близнецом. В этой странной позе он продолжал поиски в интернете. Да, он пока пребывает в той фазе, когда надеешься найти какие-то объяснения во внешнем мире. «Поначалу кажется, что это возможно, — сказал он Феликсу, — но не пугайся, если потом…»
Феликс погуглил и сунул в рот еще одну пастилку «Ренни». Бог ты мой. Таблетку он запил холодной водой. «Но здесь говорится, что это может быть еще и изжога», — сказал Феликс. Он показал отцу дисплей, но всего на какие-то полсекунды, за такое время нельзя было ничего разобрать. Цвайгль вздохнул. Изжога. Господи. «Ну, да, — откликнулся он, — не думаю, что…» Боже мой, бедный мальчик. Он не хотел в это верить. Может быть, обнять его? Или, по крайней мере, положить ему руку на плечо? Чтобы невидимое свободно могло переходить от одного из них к другому, а они — понимать друг друга без слов. Нет. Оставим его в покое. Он сам это скоро заметит. Феликс полнозвучно рыгнул. «Очень хорошо», — похвалил Цвайгль. А мальчик произнес: «Ага, лучше…» Цвайгль кивнул. «Надо же, прошло!» — констатировал Феликс.
«Что?» — Цвайгль по рассеянности схватился за порез на щеке. Правильно, там же теперь пластырь. «Уже лучше», — сказал Феликс. «Как же это…» «Прошло это ощущение, — заверил Феликс. — Круто, “Медпул” — классный сайт. Действительно помогло». Последовала долгая пауза. «Ну да, конечно, так всегда кажется», — протянул Цвайгль. Разве мальчик не посмотрел на него с презрением? Или в его взгляде читалось скорее нетерпение, напряженное ожидание чего-то? Что происходит? «Я хотел сказать, — начал было Цвайгль, — не пугайся, если облегчение наступит только ненадолго…» Обеими руками он словно успокаивающе поглаживал кого-то. «Да нет, прошло», — повторил Феликс. Человек, только что переживший паническую атаку, никогда не говорит таким тоном. А потом, что значит «переживший», так быстро это не проходит. «Но послушай, — возразил Цвайгль, — ну не бывает же, чтобы его вот так просто взяли и выключили, это же…» Мальчик что, перед ним комедию ломает? Но зачем тогда принимать таблетки? «Слушай, может быть, и у тебя то же самое?» — спросил его сын.
Цвайглю потребовалось некоторое время, чтобы сдержаться и не повысить голос. Конечно, он ко многому привык, но это… Нет. Мальчик
