Он жил напротив политехникума, что на Кёрёзисштрассе, большого комплекса современных зеленых зданий, перед которыми теперь, с наступлением тепла, ежедневно собиралось множество молодых людей. Он фотографировал их через телеобъектив из окна своей ванной. Вот девушка, сидя на корточках перед велосипедом, держит в руке педаль, как будто хочет сорвать ее, словно яблоко. Юноша с крашенными в розовый цвет волосами стоит на автобусной остановке. Двое подростков, прислонясь друг к другу, вместе слушают музыку в наушниках, на каждого по одному, а к зарядному устройству подключены два гаджета. Преподаватели тоже были сплошь молодые, разница в возрасте небольшая.
Недавно, вернувшись с прогулки и снимая пропотевшую одежду, он заметил, что от него пахнет так же, как когда-то от его отца. Это было весьма оскорбительное открытие. Железы внутренней секреции создали внутри него какое-то другое тело из прошлого, наподобие притащенной
Тридцать пять лет — это еще не старость. И все же в левом глазу у него появился слепой участок, скотома. Она возникла в один прекрасный день, без предупреждения, и сопровождалась головными болями и одышкой. Напоминала она светящееся зернышко, вроде последовательного образа на сетчатке после вспышки камеры, а если моргнуть, она различалась отчетливее. Исследование сетчатки ничего не выявило, МРТ показала ничем не примечательный головной мозг без каких-либо новообразований. Врачи предположили, что дело в недостаточном кровоснабжении сетчатки или глазного нерва. Спустя некоторое время подобные слепые пятна появились и в другом глазу, но вскоре вдруг пропали. Он начал тренироваться с гантелями и гирями и бегать трусцой. Стал есть меньше сахара.
В июне ему написала женщина, с которой они последний раз виделись двенадцать лет назад. Они вместе учились в университете. Он был влюблен в нее, и она это знала. Тогда она сказала ему, что уезжает в Англию, на год. «Но мы не потеряем друг друга из виду», — заверил он. И действительно, она снова ему написала. Они встретились. За это время она успела родить ребенка, дочь была еще совсем маленькой. На мобильном у нее были тысячи фотографий дочки. Он кивнул и порадовался за нее, а когда она протянула ему мобильный, чтобы он лучше рассмотрел один из детских снимков, он взял его кончиками пальцев, словно чужую пудреницу. В кафе царила приятная прохлада. «Как в телестудии», — подумал он, хотя ни разу не бывал ни в одной телестудии. Она спросила, где он сейчас живет. Он объяснил ей. «А, возле школы?» — спросила она. Он достал свой телефон и показал ей несколько фотографий.
Вскоре она перестала отвечать на его послания, и он предположил, что она снова вернулась в Англию. Может быть, отец ее ребенка — англичанин? Он представлял себе этого незнакомца очень маленьким, достающим ему до груди. В последующие недели он уже не мог мастурбировать, глядя на ее старые снимки. Она очень изменилась. Теперь она носила совсем другую прическу, что-то в стиле двадцатых, на косой пробор. «Как у стенографистки», — сказал он себе. Во время пробежки он заметил необычайно красивого пса. Окрасом он напоминал дирижабль.
Спустя несколько недель, уже в разгар лета, в центре города он снова увидел ее. Вместе с дочерью она выходила из магазина одежды. В тот день на нем как раз была футболка с принтом — логотипом его любимой группы «R.E.M.». По какой-то загадочной причине ему показалось самым разумным остановиться перед матерью и дочерью, обеими руками, хип-хоповым жестом, указать на этот логотип и спросить: «Alright?» Но они не обратили на него внимания. Через несколько шагов женщина взяла девочку на руки, хотя, как ему показалось, ребенок уже вышел из этого возраста.
Он вспомнил, что в детстве каждый день перед сном слушал кассету с записью одной и той же аудио-пьесы и проигрывал ее так часто, что голоса актеров стали звучать странно растянуто и зловеще гулко. Сюжет строился вокруг приключений молодой журналистки: она смотрит в телеобъектив своей фотокамеры и замечает, как из воздушного шарика, который запускает в парке клоун, начинает выходить газ. Этим газом отравляются люди, чуть ли не полгорода. Однако невооруженным глазом этот газ увидеть нельзя. Тогда осознание того, что объектив способен увидеть больше, чем обычный глаз, казалось ему почти волшебным. С тех пор он полюбил фотографию, однако, когда его спрашивали, кто у него любимый фотограф, его неизменно возмущала глупость этого вопроса. «Никогда ни с одним не сотрудничал», — отвечал он в таких случаях.
