Отрава Их Величества (СИ) полностью

Утром она все же зашла к господину Иракию, хоть до сих пор и не хотела этого делать. Но отказывалась признавать себя слабой. Кудесник усадил ее на большой стул и велел закрыть глаза, а потом долго-долго повторял незнакомые слова, перемежая их комментариями совсем другими тоном:

— Если вдруг начнешь вспоминать — кивни. Это очень сложное заклинание, но я умею вытаскивать до пяти жизней!

— Не надо пять, господин Иракий! — не удержалась Отрава.

— Закрой глаза и успокойся. Сегодня только одну — ту, которая предшествовала прошлой.

Через час внутренних мучений Отрава кивнула. Иракий прошептал еще что-то и мягко подтолкнул ее в спину. Она открыла глаза. Встала со стула. Повернулась к нему:

— Спасибо тебе, господин.

— Иди на кухню, Отрава, — строго сказал он. — Трудись усердно и не создавай проблем. Этим и отблагодаришь.

Нанья, которая все это время ходила кругами, попыталась остановить подругу, но та только покачала головой и отправилась, куда было велено.

До конца дня Отрава не могла прийти в себя. Даже палец немного порезала, начищая овощи. Печаль отругала ее за рассеянность и отправила мести полы. К вечеру женщины уже не на шутку встревожились, постоянно переспрашивая ее о самочувствии.

Великий Кудесник не собирался ее убивать, как они предположили в Золотом Крабе! Наоборот, он хотел ее защитить. Как защищал и тогда… лет двести назад, когда она была служанкой во дворце. Он уже тогда увидел ее судьбу — благодаря ей, в какой-то из последующих жизней династия Их Величеств падет, а заодно и придет конец всеобщей разрухе. Он действительно готовил переворот и даже прямо ей об этом говорил, безусловно доверяя судьбу всего государства. И повторял, что откровенность его оправдана — он уже в те времена был слишком стар и мог не дожить до сегодняшних дней, а так он оставлял ей хоть какую-то зацепку, спрятанную глубоко в памяти. Он готовил переворот, но не ради того, чтобы самому усесться на трон — нет, он радел за будущее, он видел впереди большие катастрофы и войны, которым может противостоять только сильный владыка, а не то «безобразие, которое мы коронуем каждое поколение». Эта формулировка почти дословно совпадала с тем, как говорил Кристофер! О, темный хряк! Великий Кудесник даже говорил, что равенство рас — ложь, которая нужна, чтобы легче жилось простому люду. Но кровопийцы рождены для того, чтобы управлять — достаточно посмотреть на любое их хозяйство, ни одно из которых за десять тысяч лет не разорилось. Отрава же, в той жизни глуповатая и жадная девица, в надежде на награду рассказала о непонятном ей заговоре Их Величеству. Великий Кудесник обвинил ее в клевете. И ей отрубили голову на центральной площади Столицы.

Скорее всего, сомнения в душе императора ей породить все же удалось, вот только он не хотел развязывать затяжной конфликт с одним из самых важных лиц государства. Вполне возможно, что разыскивали ее другие кудесники, нанятые Их Величеством втайне от своего высокопоставленного советника. Неизвестно, какими знаниями о происходящем владеют они, но с Великим Кудесником Отрава встретиться обязана! И именно в этой жизни.

Рассказать об этом Лю она не могла: он присягал Их Величеству, а не Великому Кудеснику. Тот просто выбрал лучшего и обманул, лишь бы Лю выполнил поручение. И если узнает эти подробности, то вряд ли оставит ее в живых. Его дружба и привязанность к ней не фальшивы, но вряд ли могут тягаться с верностью короне. Когда-нибудь они обязательно встанут по разные стороны истины, но до тех пор Отрава приложит все силы, чтобы выбор для Лю был не столь очевиден. А еще ей нужен Кристофер — похоже, кровопийцы знали куда больше, чем говорили. Сам он о готовящемся перевороте мог и не догадываться, а эти определения просто впитал от родителей, и это означало, что в курсе событий могут быть они. Она не имела представления, какими путями им теперь добираться до замка Кирами, но одно знала наверняка — пора действовать.

Друзьям она призналась, что была убийцей младенцев, и обвинила их в том, что заставили ее об этом узнать. Они, пристыженные, эту тему больше не поднимали.

Отвлекшись на тягостные мысли, Отрава совсем позабыла про молодого господина. Вечером он к ней не явился — похоже, заранее подслушал под дверью, что она снова не одна. Зато на следующий день пришел на кухню и заявил при остальных:

— Ты испытываешь мое терпение, Отрава! Избавься от своих приятелей на ночку-другую, а не то вас всех троих выпорют кнутами! Мне не по статусу бегать за какой-то тощей рабыней!

В его раздражении кухарки отыскали причину ее унылого вида и даже принялись раздавать советы и поддерживать. Удивлялись, что раньше до таких угроз охальник не доходил. Видимо, взрослеет на глазах.

И она снова не пошла к господину Иракию, хотя и могла остановить подонка одной жалобой. Но тогда того приструнят, и Отрава никогда не получит свободы.

Вечером в ее комнату занырнула Нанья, которая держала руках что-то объемное, обернутое в ткань. Она была чрезвычайно возбуждена и старалась шептать, хоть это и выходило у нее истерично: