Веки дрожали, но не отпускали из ужаса. Он принялся трясти её сильнее. Наконец, её глаза открылись и постарались сфокусироваться на нем, а рваное дыхание никак не могло вернуть Аллегру в реальность. Всхлип.
- Люциус… – шепотом произнесла она и резко поднялась.
Не ожидал того, что произойдет в следующую секунду – Аллегра просто обхватила его за талию, и вот он уже гладит черную головку, а хрупкие плечики сотрясаются от беззвучных переживаний. Страшно, ей действительно страшно… Нагота вызывала абсолютно адекватную реакцию в мужском организме, совершенно неуместную, а еще непонятное ощущение, гнев вперемешку с сожалением и ревностью, ведь не его убивали в этом страшном сне, и не ему посвящены слезы отчаянья. Этот кошмар, его последствия приходилось видеть и раньше, когда Люциус просыпался от резких движений любовницы, но никогда еще не видел такой сильной реакции, все потому, что он решил провести эту ночь с Нарциссой, оставив маленькое существо в одиночестве. Однако волей судьбы сегодня он пришел сюда, в её кровать, чтобы понять, что он нужен для того чтобы остановить слезы, дарованные другому. Странная жизнь, непонятная головоломка, двое людей, цинично использующих друг друга в ложном счастье. Ложное счастье – немыслимая вещь, нарушающая координацию мышления, рисующая потрясающие картины иллюзий, иногда слишком наигранно, но мы стараемся не замечать недостатков.
А Люциус степенно успокаивал свою… Просто свою женщину, давая возможность обмануться и себе и ей.
- Всё хорошо, это всего лишь сон…
- Прости… – сказала она, отодвигаясь, чтобы посмотреть в его глаза в сумраке ночи.
Его ладонь потянулась к девичьей скуле. Взгляд… Абсолютно потерянный.
- Почему ты здесь? – стараясь унять неустанную дрожь, прошептала Аллегра, подтягивая сползшее одеяло.
Хочет узнать, поверить, что нужна, обрести на миг спокойствие и тепло, незаконное варварство ласки.
- Я просто скучал.
Он имеет полное право говорить подобные фразы, так же как видеть благодарность за своё присутствие, но почему слова дались с трудом? Сказать правду – это должно быть так просто, однако все слишком нереально. Нереально освободиться от собственного я, скинуть личную маску, прекратить презирать себя. Стать близкими – не значит иметь физический контакт, коего в избытке. Близость духовная – новая фаза отношений, а иногда происходит наоборот, сначала чувства, доверие, а лишь затем постель. У них не все как у людей, иная ситуация, нераспознаваемое болото и страх, много страха, еще больше страха за то, что не дай Мерлин между ними пронесется та самая искра, низменная человечность, наконец, любовь. Нет, любовь невозможна, уравнение не имеет решения, потому что «х» рассчитывается вне системы, а значение «у» – бесконечная десятичная дробь… Им не суждено прийти к ответу… Несмотря на все переживания и кошмары, она потянулась первой искать мнимое тепло, ненадолго забыться. Целовать ее, значило простить, принять и понять такой, какая она есть, нелюбящей, свободной. Рано или поздно она убежит как вода сквозь пальцы, не остановишь, не окликнешь, и решето не поможет задержать потоки ручейков, скрывающихся в неизведанном, недоступном мире чувств к Северусу, будь он неладен.
Стоит жить тем, что имеешь и не позволять себе углубляться в музыкальное имя, нежные губы, жаждущие руки и пахнущую вишней кожу, но Люциус не мог, и никогда не сможет лишить себя возможно последних прикосновений. Она просто не для него, и исправить эту ошибку может только создатель, который не вмешивается в дела уже произошедшего на бренной земле…
~~
Тронный зал с ангелоподобными демонами, росписью на стенах. Змеиное лицо и кровавые глаза, уводящие в водоворот безумия последних вздохов. Мольбы прекратить пытки, пытают не меня, но я чувствую боль, стократ усиленную сознанием. Словно наяву, вижу, как извивается на каменном полу бледный мужчина в черных одеждах, напряженные скулы, глаза, терпящие наказание и ненависть, уничтожающая ненависть ко мне, хотя не моя палочка творит чудовищное заклятие. Мольбы о пощаде из моего рта, ползаю на коленях, рыдаю, прошу о помиловании для единственного человека волею судьбы ставшего любимым, но Лорду плевать на истошные вопли его слуги, хватающейся за последние слова, лишь бы облегчить судьбу Северуса. Мы Богом забытые проклятые души, все это – моя вина. «Умоляю, не убивай…», – бессмысленные слова, адресованные монстру, когда его палочка поднимается для финального заклинания…
