Заключенных никто особенно не охранял, так как бежать было некуда: до ближайшего населенного пункта пятьсот километров по пустынной заснеженной тундре. Побег – это самоубийство, это поняли все после первой же попытки побега. Ночью убежали пять человек, погоня была организованна грамотно, шли по следу недолго, через двенадцать часов погони нашли полу обмороженных зеков. На себе тащить их никто не собирался, поэтому начальник караула приказал забрать у них теплую казенную одежду. Беглые зеки остались замерзать в тундре, совершенно раздетые, в одном нижнем белье. Это был хороший урок для остальных, больше ни у кого за все время строительства и мысли не было бежать, даже летом. Вольнонаемные рабочие менялись постоянно, никто долго не выдерживал работать в таких условиях. При минус шестидесяти градусах Цельсия металл замерзал так, что становился хрупким, как стекло, а люди продолжали работать с прежним упорством. Строители тогда рассказывали анекдот: один товарищ другому рассказывает, как он работал на Крайнем Севере:
– Я работал на севере, там температура была -20°C.
– На улице минус двадцать?
– Да нет, на улицу я вообще не выходил.
Нечеловеческий труд и тяжелые условия сделали свое дело, к концу стройки, осенью второго года строительства, осталось всего тридцать восемь зеков. Вывозить заключенных было нецелесообразно, да и из-за засекреченности объекта пришел приказ о ликвидации всех заключенных. После вечерней переклички в барак зашел взвод автоматчиков, начальник караула зачитал приказ, автоматчики сняли автоматы с предохранителей и открыли беглый огонь. Я был тогда худой, как вобла, меня задела всего одна пуля, она прошла навылет, я потерял сознание и упал на пол. Меня трупами придавило, поэтому, когда проверяли и добивали раненых, меня не заметили. Охрана после расстрела тут же свернулась и уехала, их ждал самолет в аэропорту. Пришли двое санитаров, разложили трупы по одному, откопали меня из-под наваленных тел, перенесли в лазарет. Остальных сожгли вместе с бараком, так как выкопать даже общую могилу в вечной мерзлоте было нереально, а вынести в тундру тела – это только привлечь медведей-людоедов к поселку. Меня подлечили, и оставили при больнице, как вольнонаемного рабочего. Проработал я там, в кочегарке полярную зиму. А весной выехал в Москву, с вполне легальной ксивой, спасибо за это главному врачу.
Что-то я увлекся воспоминаниями, давай-ка, Кастет, парку подбавь, еще один заход сделаем в парную.
– Сейчас, сейчас, Князь, сделаем.
Утром было пасмурное, шел мелкий снег. Всеволод проснулся часов в девять. Лучи Солнца с трудом пробивались сквозь толщу туч, оно светило бледно матовым светом, было совсем по-весеннему тепло, всего минус пять градусов. Вокруг палатки Всеволода слышалась какая-то суета, все с нетерпением ждали рассказа о вчерашних его приключениях. Всеволод вылез из палатки, умылся и, не обращая внимания на пытливые взгляды ребят, ждущих от него объяснений, ведьмак стал неторопливо прохаживаться вокруг собравшихся у костра приятелей.
– Ну, что у нас на завтрак? – совершенно спокойно, как ни в чем не бывало, спросил он.
– Пока не начнет рассказывать, завтраком не кормить, – сказал девчатам Дмитрий.
– Мы все сгораем от нетерпенья и любопытства, где ты вчера пропадал, а ты над нами издеваешься? – возмутилась Вика.
– Ладно, ладно, не бузите, – Всеволод вкратце рассказал о случившемся, опустив о нападении на него французов. – Так что клад где-то рядом, южнее на два-три километра, должно быть, в центре озера, давайте посмотрим по карте.
Михаил достал карту.
– Мы сейчас вот здесь, высота двести двадцать пять, – разглядывая карту, сказал он, – а вот южнее два с половиной километра… озеро Селезневское, это там?
– Да, похоже, в этом направлении увезли обоз французы. После завтрака на лыжах сходим в разведку, ну а сейчас, где мои котлетки? – Всеволод накинулся на еду.
Грянуло троекратное: «Ура!»
– Подождите радоваться, сначала надо проверить, может, и нет никакого клада, может, его уже давно нашли и растащили по частным коллекциям, – пытался угомонить Всеволод радовавшихся, как дети, Мишу, Володю, Дмитрия и Сергея.
– Ладно, ты пока кушай, а мы пойдем, приготовим лыжи и… что еще взять? – спросил Сергей.
– Все свое ношу с собой, – и Всеволод показал на голову. – Ну ладно, готовьте снаряжение. Наверно, пешня не помешает, сразу прорубим прорубь и веревкой с грузилом измерим глубину.