— От автобуса есть вред? — тихо спросила Галя.
— Ну… — растерялась Мария Александровна, похоже, подобный вопрос ей в голову не приходил. — Не знаю.
— Кто-нибудь уехал на Раннем Автобусе навсегда? Уехал и не вернулся.
— Нет… Не слышала.
— То есть вреда нет?
Несколько секунд старушка пристально смотрела на жиличку, после чего недоверчиво спросила:
— Ты собираешься снова на нём ехать?
— Это удобнее, чем на электричке, — пожала плечами Галя.
Она, конечно, немного храбрилась, но сегодняшний опыт укреплял её уверенность.
— Не боишься?
— Пока не знаю.
Мария Александровна пронзительно посмотрела на жиличку, резко повернулась и ушла, холодно бросив:
— Я предупредила.
Но что толку от предупреждений, если у Гали были два железных аргумента. Первый: она без всяких приключений добралась на Раннем Автобусе до метро. Второй: помимо неё в салоне ехали люди. Тоже мертвецы, как водитель? Или призраки? Вряд ли. А если и так, то никто из них не проявил к новой попутчице никакой агрессии.
И на следующее утро девушка сразу отправилась на шоссе. Автобус, надо отдать должное, пришёл точно по расписанию — по своему расписанию, водитель остановил машину рядом с мнущейся на обочине девушкой, открыл дверь, но не закрыл её, впустив Галю в салон, и не поехал, а повернулся к ней и улыбнулся:
— Доброе утро.
Блеснула золотая фикса.
— Д-доброе, — запнувшись, ответила девушка.
Почему-то именно он — блеск золотого зуба — нанёс мощный удар по её уверенности. То ли слишком яркая, то ли слишком отчётливая деталь. Фикса блеснула, и Галя машинально бросила взгляд на ещё раскрытые дверцы.
— Рассказали? — весело спросил Валерка.
— Да.
— И что?
— Не затягивай, — велела тётка с молочным бидоном. — Тут все люди рабочие, и все торопятся.
И демонстративно посмотрела на часы, которые носила на правой руке.
— Вы ведь довезёте меня до метро? — выдавила Галя, посмотрев на водителя. — Снова.
— Без пробок, — пообещал Валера. — Как вчера и как в любой другой день. У нас теперь выделенная полоса есть.
Девушка улыбнулась и громко произнесла:
— «Единый»!
В конце концов, что с ней может случиться?
Валерка кивнул. Дверцы закрылись, и Ранний Автобус направился к Москве.
А вот в чём Настя оказалась права на сто сорок шесть процентов, так это в том, что не следовало отдавать машину Граппе. Но таким уж был Виссарион: его попросили — он не смог отказать. И теперь добирался до Москвы на общественном транспорте. Впрочем… Не совсем так. На общественный транспорт, на метро, Обузе предстояло пересесть в городе, а до Москвы он добрался относительно комфортно — на старом, привычном Раннем Автобусе, в который давно не заглядывал. Увидев его тощую длинную фигуру, Валерка заулыбался, засверкал золотым зубом и сказал, что соскучился. Виссариону стало так стыдно, что он пообещал заглядывать почаще, подарил кстати оказавшийся в портфеле автомобильный журнал — их Валерка очень уважал — и уселся позади всех читать мемуары Коттона Матера. Увлёкся, но через некоторое время невольно прислушался к разговору, что шёл на сиденье перед ним. Без всякой задней мысли прислушался — случайно. Проходя через салон, Обуза увидел болтающего с молоденькой девчонкой Бергера, но сначала не придал этому значения, поскольку на его памяти Бергера всегда окружали девчонки разной степени смазливости — такая уж у него была профессия.
Однако нынешняя спутница художника — не яркая, но необычайно милая, «домашняя» — не походила на его привычный эскорт, плохо знала Отражение и при этом вызывала у Бергера неподдельный интерес — это хорошо чувствовалось по голосу.
— В первый раз я был так же растерян, как ты, — мягко прошелестел художник, изобразив на лице философскую грусть. — Услышал историю Валерки, понял, что ехал до города с призраком, и два дня не выходил из дома.
— Правда?
— Мне не стыдно в этом признаваться, — продолжил Бергер. — Саму историю я не знал, мне её домработница рассказала, а тогда получилось точно так же, как у тебя: опаздывал на важную встречу, шёл по шоссе, надеясь поймать попутку, увидел автобус, сел в него и доехал до метро. Вечером поведал об этом домработнице и услышал в ответ историю Раннего Автобуса. Поверь, Галя, я был предельно растерян…
«Ты?! — рассмеялся про себя Обуза. — Давай, скажи ещё, что никогда не верил в призраков, зомби и прочих ведьм…»
— Мне трудно было осознать происходящее, потому что я никогда не верил в призраков, зомби и прочих ведьм, — сообщил художник, словно подслушав мысли Виссариона.
— Я тоже ни во что такое не верю, — ответила девушка. И тут же поправилась: — Не верила.
— Рад, что мы говорим на одном языке.
Он был опытный ловец и знал, что девчонка уже практически в его руках.
«А как она вообще оказалась в Автобусе? — задумался Виссарион. — Случайно? Случайности, конечно, случаются, но очень редко…»
На его памяти посторонние в Автобус не попадали, к Валерке приходили только жители Отражения и те, кто готовился к нему прикоснуться.
«Что тебя ожидает, девочка?»
