— Да, — призналась незнакомка. — Меня питает энергия Ша, но здесь она особенно приятна. Здесь её подлые стрелы заставляют меня трепетать и волноваться так, словно я снова девственница. — Женщина ласково прикоснулась к серому камню. — Но сегодня я сюда не собиралась, поездка получилась спонтанной — я поддалась эмоциям.
— Я принесла их в твой город.
— Что ты сказала? — удивилась незнакомка.
— Твой город разный, — произнесла девушка, улыбаясь заливу и его ясному небу. — Он сжёг мою тоску, и теперь я дарю ему то, что пряталось под ней.
— Боль? — спросила незнакомка.
И услышала в ответ:
— И её тоже.
А потом позади прозвучало:
— Марси!
И женщина в чёрном печально поинтересовалась:
— Твой мужчина?
— Ещё нет.
— Я слышу, он сходит с ума.
— Поддался эмоциям.
— Без них мы мертвы.
— Поэтому он счастлив, а я… — Марси с нежностью улыбнулась. — Я радуюсь, когда он счастлив.
Подошедший Андрей неприветливо оглядел незнакомку в чёрном, но воспитание взяло верх, и он вежливо поздоровался:
— Добрый день.
— Мы обсуждали небо, — рассказала Марси, беря Андрея за руку.
И этот жест окончательно успокоил мужчину.
— Сегодня оно слишком ясное, — мягко произнёс он, поглаживая пальцами нежную кисть девушки. — Я надеялся на чудесные облака.
— Вечером будет шторм, — сообщила незнакомка.
— Не похоже.
— Он продлится два дня.
— И вызовет бурю эмоций… — закончила Марси. — А потом я уеду.
— Так рано? — расстроился Андрей.
А незнакомка посмотрела на девушку и едва заметно кивнула:
— И тогда в Питере наступит осень…
А на Большую Конюшенную осень уже пришла.
Во всяком случае, так думали деревья, бросающие листья в зазевавшихся прохожих. И жёлтые, и те, что только начали терять зелёную свежесть. Прохожие топтали их ногами, машины — покрышками, а дворники ругались, сметая лишний мусор с тротуаров и мостовых. Но все — и прохожие, и дворники, и даже машины, — все знали, что осень пришла, и не обманывались необычайно тёплым сентябрем. Питер, подобно Рассеянному с Бассейной, что-то перепутал и задержал у залива лето, но редкие, пока, порывы злого ветра не оставляли сомнений в том, что скоро всё вернётся на круги своя, и осень, пройдя через Большую Конюшенную, овладеет Городом.
— Этот дом принадлежал нашей семье несколько поколений, — рассказал Аскольд, останавливаясь напротив мощного четырёхэтажного строения, во внутренний двор которого вела закрытая коваными воротами арка. — Его купил прадед, переселившись сюда из Берлина.
— Весь дом? — уточнила Порча.
— Да, — подтвердил Аскольд. — Слева от арки всегда размещалось «Похоронное бюро Александер»…
— Оно и сейчас там.
Молодой мужчина прищурился, прочитал название на аккуратной вывеске и сплюнул:
— «Похоронное бюро вдовы Александер»! Проклятие, меня сейчас стошнит.
— Преемственность соблюдена, — рассмеялась девушка.
— Порча, следи за языком, — посоветовал Аскольд. — А то я тебе татуировки напильником обдеру.
Лена поняла, что тема слишком болезненна для спутника, извинилась:
— Аскольд, мне правда очень жаль, — и тут же добавила: — Уверена, скоро ты вернёшь бюро прежнее название.
— Сделаю для этого всё, — мрачно пообещал молодой Александер. И продолжил: — А справа от арки обычно помещалось какое-нибудь заведение. При отце оно называлось «В добрый путь!»
— Остроумно, — оценила девушка, после чего перевела взгляд на вторую вывеску, выполненную в том же стиле, что и для похоронного бюро, и сообщила: — Сейчас заведение называется «Заведение вдовы Александер». — И хмыкнула: — А сейчас стошнит меня.
— Тоже придётся менять, — решил Аскольд.
— Ну, это уж, как пожелаешь. — Порча спрятала улыбку, оглядела дом другим, весьма внимательным, профессиональным взглядом и попросила: — Расскажи, что здесь помещается ещё.
Как будто собиралась вламываться в логово королевы питерских некромантов или пробираться в него тайком. Молодой Александер знал, что оба случая возможны, поэтому охотно приступил к подробностям:
— Клуб занимает… во всяком случае, раньше занимал всё правое крыло: подвал и три этажа. Над ним размещался персонал. Похоронное бюро скромнее — подвал и первый этаж левого крыла. Над ним тоже слуги и различные помещения, вроде лабораторий, арсенала и складов… Вся дальняя сторона — апартаменты. Дворец Александер.
— Красиво… — оценила Порча.
— Я приехал не только за своим богатством, — хмуро произнёс Аскольд. — Или не столько за ним. Если бы меня интересовали деньги, я договорился бы с Юлией об отступных.
— Тебе нужна месть.
— Справедливость.
— Как и все, ты путаешь эти понятия.
Он резко повернулся к спутнице:
— Чем ты недовольна?
Порча достаточно изучила мужчину, знала, что он взорвётся после её замечания, и даже не вздрогнула на его агрессивное движение. Только ответила спокойно:
— Это путь смерти.
Продолжая разглядывать крепость Юлии Александер.
— Я ведь некромант, — усмехнулся Аскольд.
— Не очень хороший, раз тебе пришлось учиться в монастыре Камиль.
И снова Порча задела болезненную тему, но на этот раз мужчина не вспылил, а нашёл в себе силы признаться:
— Мне не очень давалась некромантия. Отец об этом знал и поэтому, наверное, стал привечать Юлию.
