Там же Мария вытряхнула из покрывала безвременно почившего убийцу и уложила покрасивее. Руки ему сложила на груди, ноги вытянула, пока тело коченеть не начало, подумала, в руки вставила первую попавшуюся растюху, вот что подвернулось, то и сорвала.
Вот!
Пусть до утра полежит, авось, не прокиснет. Найдут, уберут. А Мария пошла спать.
Поползла.
Залезла на третий этаж, перекинулась, подкатилась к дочке под бочок, Анна пробормотала что-то детское, не просыпаясь, уткнулась маме в плечо, и на душе стало теплее.
Вот как ее бросить тут? Одну, беззащитную?
Ты, Иоанн, ни жену не заслужил, ни дочь. Вот и перебьешься.
Визг раздался вдохновенный. Мария невольно подошла к окну, да и выглянула. Очень далеко она убийцу не тащила, так что…
Зря, кстати. Может, выспаться бы дали? А сейчас, вот, визжат, орут, бегают… вот в коридоре зашуршали, вот в спальню заглянула эрра Розабелла, Мария погрозила ей пальцем.
Будешь шуметь – козленочком станешь, а я тебе рога пообломаю! У меня тут ребенок спит!
Эрра поняла и шуметь не стала. Мария накинула бархатный халат и вышла в гостиную.
– Что случилось?
– Ваше величество, в саду нашли труп!
– А меня зачем тревожить? Закопайте его, и все.
Эрра только рот открыла.
– А… э…
Стражник тоже рот открыл. Мария махнула на него рукой.
– От меня что нужно?
– Ваше величество, меня отправили убедиться, что с вами все хорошо.
– У нас все просто замечательно, – уверила Мария. Мы живы. А убийца – нет. Что еще надо для счастья? Еще – угробить заказчика. Только вот фиг его знает, кто он?
Стражник поклонился и ушел. Мария пожала плечами и ушла к себе. Надо хотя бы водой обтереться, умыться, переодеться… начинается новый день. Последний ее день во дворце.
Приказать коня и шампанского по этому поводу?
Ах да, тут не умеют делать игристые вина. Тогда подайте кота и пиво. Хотя бы[17].
Спокойно пожить не дадут.
Мария даже и не сомневалась. Закон подлости работает во всех мирах и при любом общественном строе, так что…
Для начала она столкнулась с казначеем.
Эрр Ихорас ее, впрочем, не раздражал. Поцеловал даме ручку, поинтересовался самочувствием.
Мария честно ответила, что все прекрасно.
Тут-то и случилось.
Да-да, то самое, утреннее и токсикозное. Схватилась ее величество за желудок, огляделась по сторонам – и ринулась в ближайшие покои. Благо там было тихо – то есть никого не было. Там и опорожнила желудок над чьей-то ночной вазой.
А, плевать!
Слуги уберут!
Алесио смотрел на это с каким-то ужасом и пониманием.
– Ва-ва-ваше вел-лич-ство? Вы… того?..
Мария даже себя зауважала. Довести коллегу-бухгалтера до заикания за пару минут? Можно собой гордиться! Только вот…
– Эрр Ихорас, вы понимаете, что я сама должна решить, когда, кому и о чем сказать?
Глупых бухгалтеров не бывает. В двадцать первом веке их чаще сажают, а в средние века просто вешали, так что Алесио понятливо закивал.
– Я согласен, ваше величество. Вы в своем праве. Я буду молчать.
– Вот и отлично.
Отвратительно начатый день продолжился эрром Виталисом. Заявился, паразит!
– Ваше величество!
И вид такой, не знаешь, что это за сволочь, так в жизни не догадаешься. Маскировка. А как бы ему пошел сломанный нос. И если не мелочиться, еще штук шестнадцать переломов. Чтобы лежал и думал о вечном.
Увы, нельзя.
И вид такой многозначительный, словно после клизмы с патефонными иголками.
– Мое, – согласилась Мария. – Вам что-то нужно, эрр Виталис? Слушаю, но покороче.
Эрр сглотнул.
Кажется, раньше королева к нему относилась уважительнее. А Маша Белкина искренне считала, что уважать его не за что. Есть мужик, который так рвется к власти, что готов под короля подложить свою племяшку. Он кто?
Правильно, сутенер.
А если кто думает, что эрр Виталис рвется к власти из большой любви к стране, так это вы тоже зря. Любит он себя, власть и деньги. И наверняка перепутает свой карман с государственным. Так что вор и сутенер.
Мерзко?
Безусловно. За что его после этого уважать? За титул? А что, титулованные сутенеры чем-то от обычных отличаются? Как-то Мария прочитала интересную фразу. «Заплатили сто рублей – шлюха. Заплатили сто миллионов – светская львица». Разницы Мария так и не поняла. Дорогая ли, дешевая, если ты продаешься – увы. Имя таким легион.
– Ваше величество, я понимаю, вам не хочется развода. Но вы мудрая женщина, ваш брак уже обречен. Это печально, но вы не сможете сделать главного: вы не подарите королевству наследника. Поэтому я умоляю вас быть истинно милосердной…
Мария стояла, слушала и прикидывала, не стоит ли ей подумать о чем-то плохом? Чтобы ее еще на Эрсона стошнило?
Пусть подергается напоследок, скот! Все равно убегать, так чего стесняться?
С другой стороны… ЧТО?!
– Вы же понимаете, что, оставаясь во дворце, вы подвергаете опасности и себя, и свою дочь…
Марию словно ветром снесло.
