Вообще, чары иллюзии интуристы любят. С их помощью можно не только ловить добычу, но и прятаться среди обычных людей. Это для них очень важно, ведь чем дольше они живут в нашей реальности, тем сильнее меняется их внешность. Если бы Эдику вздумалось лично заглянуть ко мне в гости, укрывать себя магией ему бы не пришлось. Спрятал острые уши под панамкой, а красные глаза под темными очками – и все, от обычного парня его никто бы не отличил. Но если бы Эдриамар задержался здесь хотя бы на неделю, без чар было бы не обойтись.
Нашей реальности не нравится, когда в нее проникают пришельцы из параллельной вселенной, поэтому она делает все возможное, чтобы они максимально отличались от ее коренных жителей.
Андрей осмотрелся по сторонам, а потом подошел к столу. На нем лежал небольшой овальный камень, прозрачный, как слеза.
– Наверное, звук исходил от него, – сказал Кутузов. – Эта штука фонит темной магией. Ты знаешь, что это такое?
Я покачала головой и поднесла к камню зеркало. Камень действительно фонил волшебством, иномирным и черным, как смола.
Я постучала ногтем по волшебному стеклу.
– Саня, я немного занят, – раздался из его глубины голос Эдика. – Выйду на связь чуть позже.
– Эдик, это срочно, – ответила я. – Надолго мы тебя не задержим.
В зеркале появился красный глаз и вопросительно приподнятая бровь.
– Что там у вас случилось? Говори быстрее, меня ждут. Хотя нет, погоди. Андрей, примите мою благодарность. Вы сработали быстро и чисто. Наш задержанный хлопает глазами и не может поверить, что вернулся на родину.
По губам Кутузова скользнула улыбка.
– Эдик, мы нашли в его квартире странную штуку, – сказала я. – Посмотри, может, ты ее узнаешь.
Я поднесла зеркало к камню. Красный глаз стал круглым, как монета. В следующий момент с губ демона сорвалась какая-то фраза – красивая, но абсолютно не понятная. Судя по всему, это было ругательство.
– Повторите, пожалуйста, – попросил Андрей. – Я хочу записать.
– Обязательно повторю, – пообещал демон. – Саня, будь добра, ткни пальцем в середину этого артефакта. Зеркало подними повыше, мне надо видеть, что произойдет.
Я подчинилась. Едва мой палец коснулся минерала, как на нем, будто на дисплее смартфона, появились какие-то письмена. Сразу после этого камень вспыхнул голубоватым светом и растворился в воздухе.
Эдик рвано выдохнул и что-то сдавленно пробормотал. Наверное, очередное матерное слово.
– Эта штука – переговорник, вроде зеркала, через которое общаемся мы, – сказал демон. – Надо полагать, с его помощью беглецы контактировали с нашим миром.
– Ого, – удивилась я. – Ты не говорил, что, кроме зеркал, есть и другие переговорные артефакты.
– Знаешь, Саня, я удивлен не меньше тебя. Эта штука называется киаах. Мы применяем ее для разговоров друг с другом, как вы применяете рации или мобильные телефоны. Этот киаах кто-то серьезно доработал. Судя по всему, он может передавать сигнал через пространственную грань. Я вижу такое впервые.
– Почему же камень исчез? – спросил Андрей. – И что означали символы, которые на нем появились?
– Камень исчез, потому что до него дотронулся человек, – кисло улыбнулся Эдик. – Защитные чары опознали в Саше врага и уничтожили киаах, чтобы она не смогла им воспользоваться. А символы – это цифры. Они означают личный номер демона, с которым общался депортированный беглец.
– Ты их узнал? – осторожно поинтересовалась я.
– Узнал. Если здесь нет ошибки… Если я все понял правильно… – Эдик покачал головой. – Тогда у нас большие проблемы.
– У нас?
– У меня. И всей моей тескилаты. Эта комбинация указывает на высший уровень. Беглецов курировал кто-то из высшего руководства.
Мы с Кутузовым переглянулись.
– Что ж, круг поисков стал еще уже, – уныло усмехнулся Эдик. – Спасибо за помощь, ребята.
***
В кино мы все-таки сходили – успели на последний сеанс. Перед отъездом Андрей дважды осмотрел квартиру интуриста, прежде чем согласился, что интересного в ней больше нет.
Пока шел фильм, я весело хрустела попкорном, а Кутузов держал меня за руку. Время от времени он касался моего запястья губами. В эти моменты в моей груди становилось горячо, а по коже бежали мурашки.
После кино мы приехали ко мне домой. Ужинали, пили чай, болтали о разных пустяках.
Ночью, лежа в постели, я долго прислушивалась к звукам, которые доносились из гостиной, где устроился на ночевку Андрей. Со сладким пьянящим ужасом я гадала: придет он в мою спальню или нет? А еще – как себя вести, если придет, и как побороть разочарование, если останется в гостиной.
Эти мысли терзали меня несколько часов, после чего я провалилась в глубокий сон.
Утром проснулась первой. Умывшись и приняв душ, заглянула к Андрею. Тот сладко спал, укутавшись в простыню, и выглядел таким расслабленным, милым и домашним, что мне захотелось сделать для него что-то хорошее. Такое, что принесло бы ему радость или хотя бы вызвало улыбку.
Немного подумав, я решила испечь печенье – такое же, как готовила позавчера с Маргаритой.
Когда Кутузов проснулся, оно было готово и дожидалось завтрака. Я же стояла у раковины и мыла противень.