Лялька была замужем. Лялькин муж, известный художник, намного старше её, любил Ляльку безумно и ревновал её страшно! Иногда даже бил. В такие периоды она сбегала из дома и оставляла там двоих детей на попечение мужа.
Сейчас она тоже сбежала и жила у меня. Родители мои души в ней не чаяли!
– Ну, поешь хоть что-нибудь! – умоляла мама и готовила для Ляльки свои «коронные» блюда.
Но Лялька только отмахивалась и курила, истово, одну сигарету за другой, сидя на моём застеклённом балконе. И писала, писала, писала свои кристально чистые, щемящие и талантливые стихи.
Она и вправду была преемницей Леси Украинки. Другие поэты слушали её, прикрыв глаза и наслаждаясь рифмой и эмоциональностью её строки. Я же практически всегда плакала от переизбытка чувств и восторга перед её талантом.
– Пообещай мне, что ты всегда будешь беречь свободу и душу! Не выйдешь замуж, не обабишься, не станешь варить борщ с капустой! – жарко шепчет моя поэтесса ночью на балконе.
Мы сидим там, курим в уютных родительских креслах, закутавшись в пледы и поджав ноги. И я обещаю Ляльке, что никогда и ничто не свяжет мне крылья и что братство наше вечно и нерушимо, иначе – смерть!
Через год, когда я буду жить снова в Москве, Лялька приедет и поселится в моей комнате в общежитии на 11-м этаже. Её пригласят в Москву на форум молодых литераторов.
К тому времени родители уже писали мне, что она живёт в моей комнате, ничего не ест и не пьёт практически, только пишет и пишет. Мама несколько раз обнаруживала в ведре шприцы. Муж так и не отыскал её, чтобы убить, как он грозился. Ей удаётся получить развод. А у меня тогда, на одиннадцатом этаже, Лялька кричит и пытается спрыгнуть вниз через открытое окно:
– Ты предаёшь, ты замуж выходишь, ты больше не птица! – кричит Лялька, а зрачки её неестественно расширены.
«И где только нашла?» – мелькает в голове.
Уже в Израиле, по мере развития цифровых технологий, я пыталась её отыскать. Один из сборников нашла в интернете, его оцифровали – и он доступен, если «погуглить» и ввести имя. И больше никаких следов, как будто и не светила, и не искрилась эта яркая звезда.
Потом я отыскала общих знакомых, и они сказали, что Лялька с двумя детьми перебралась в Киев к своей матери, которая вышла замуж. Говорили, что в Киеве она что-то пишет, печатается понемногу. Потом и эта ниточка теряется. Недавно я узнала, что буквально через пару лет после переезда в Киев жизнь Ляльки оборвалась.
Все четыре её сборника, которые были выпущены в тот период, стоят у меня на полке в книжном шкафу. Это одни из немногих книг, которые я взяла с собой в «новую» жизнь. Перечитываю я их нечасто. Больно.
Чтобы восстановиться в институте после академотпуска, студенту тех времён, о которых я веду рассказ, требовалось подтверждение его трудовой деятельности за этот год. Либо солидное медицинское обоснование годовой отлучки. Второго у меня не было – о своих спазмах речевого аппарата я начисто забыла в тот момент, когда покинула Москву, и Пашка, со всеми своими преследованиями, уговорами и изменами остался где-то далеко, в коридорах общежития.
Я была вовлечена в круговерть «богемной» жизни своего городка, много писала, много читала, ночи напролёт проводила в своей поэтической тусовке, но работать было надо.
– Завтра ты идёшь на собеседование в отдел кадров радиозавода, – безапелляционно заявили мне родители, уже обеспокоенные моим загулом.
«Радиозавод, так радиозавод», – подумалось лениво. Честно говоря, меня абсолютно не волновало, где мне придётся перекантоваться несколько месяцев. Но судьба была опять ко мне щедра – эти месяцы стали для меня очень значимым периодом, ещё одной палитрой с новыми красками.
Я вошла в отдел развития технологий стремительно и весело. За столом начальника сидел высокий симпатичный мужчина с улыбкой застенчивого школьника. Это был мой друг на будущее, на долгие годы, Виктор.
Очень худенькая девочка, тоже очень высокая и стеснительная, повернулась ко мне с широкой улыбкой, потом встала из-за своего стола и тепло по-дружески приобняла. Это была моя Оля, Лёлька, Лёлища – подруга на всю оставшуюся жизнь.
