Порча стонала так, что мёртвые на ближайшем кладбище вздрагивали. Порча кричала и хлестала Кросса по плечам и даже лицу, но он не отмахивался, получая удовольствие от женской агрессии. Он знал, что удары сыплются из-за невозможного, невероятного наслаждения, которое испытывает с ним девушка, и щерился в плотоядной улыбке. И продолжал своё дело, поражая Порчу неутомимостью и фантазией. Он нависал над стройной, гибкой Ленкой, подобно скале, казалось, вот-вот раздавит её, но тяжесть лишь добавляла Порче эмоций, заставляла извиваться, кричать, визжать, кусаться и царапаться.
Потом, когда всё закончилось, обнажённая Ленка долго лежала на кровати ничком, изредка вздрагивая всем телом, затем перевернулась, неловко приподнялась на локте, дотянулась до тумбочки, раскурила сигарету, упала на подушки и, глядя в потолок, спросила:
— Ты испытываешь влечение к нашему виду или просто разряжаешься?
Поскольку в той или иной форме и из самых разных уст вопрос звучал не в первый раз, Иннокентий давно научился на него отвечать:
— Испытываю, но не ко всем. В этом отношении я ничем не отличаюсь от ваших самцов.
— Ко мне испытываешь? — поинтересовалась Порча, выпуская к потолку облако дыма.
Не могла не поинтересоваться.
— Да, — сдержанно подтвердил толстяк.
Он надеялся, что правильно разобрался в нынешней подруге и ей понравится сухой, скуповатый тон. Но ошибся. То ли Порча была настроена слишком романтично, то ли изменилась с их прошлой встречи, но ответ девушку не устроил. Она глубоко затянулась, чуть повернула голову, направив на любовника внимательный взгляд, и осведомилась:
— Всем так говоришь?
Пришлось объясняться.
— У нас всё сложнее, — гораздо мягче и душевнее ответил Иннокентий, поглаживая девушку по бедру. — Если я не испытываю влечения, то ничего не могу.
— Бывает, что не можешь? — изумилась Порча.
— Бывает, — не стал скрывать Кросс. — Когда женщина не откликается.
— То есть среди ваших самок попадаются фригидные?
— Да.
— Невероятно.
Ленка, только что пережившая один из самых упоительных моментов в жизни, не могла поверить, что существуют женщины, способные остаться равнодушными к умениям толстяка.
— Они крепче вас, — попытался объяснить Иннокентий. — Жёстче. У нас всё жёстче.
— Всё равно невероятно.
Порча затушила сигарету, поднялась, потянулась и направилась на кухню:
— Белое или красное?
— Красное.
Он удобнее устроился на подушках, с удовольствием оглядел вернувшуюся девушку, с удовольствием глотнул принесённого ею вина, а когда Ленка устроилась рядом, спросил:
— Кем тебя назовут, если узнают, что ты спала со мной?
— Ты же знаешь, что Отражению плевать, — с лёгким удивлением ответила Порча. — Отражению на всё плевать.
— И Гаапу?
Она глотнула вина и, не глядя на любовника, поинтересовалась:
— Почему спрашиваешь?
— Говорят, он возглавил Трибунал и устраивает процессы по любому поводу. — Иннокентий помолчал. — Не хочу, чтобы он тебя обвинил.
— Гаапу плевать, — усмехнулась Ленка. — Он скорее заинтересуется тобой, узнав о столь выдающихся способностях.
Намёк получился настолько прозрачным, что Кросс опешил.
— Не боишься так говорить о Гаапе?
— Не секрет, что почти все Первородные — «би», — пожала плечами девушка. — Поэтому, кстати, Элизабет привечала Авадонну — он среди грешников едва ли не единственный твёрдый гетеро.
— Элизабет привечала Авадонну, потому что Шаб привечал Гаапа, — ответил Иннокентий.
— А почему Шаб привечал Гаапа? — хихикнула Ленка. Толстяк покачал головой, но через секунду тоже хмыкнул.
Они немного помолчали, после чего Порча неожиданно спросила:
— А у вас гомо есть?
— Да, — не стал скрывать Кросс.
— Пробовал?
— Я из касты воинов.
— То есть тебе нельзя?
— Нельзя.
— А было бы можно — попробовал бы?
— Не знаю.
— Хорошо, что не соврал.
Иннокентий поставил бокал на тумбочку и вполоборота повернулся к Порче:
— Кстати, я снова испытываю к тебе влечение.
— Дай отдохнуть, — с наигранной грубостью отозвалась Ленка.
Резкость была деланой, но в главном девушка не лгала — толстяк её изрядно вымотал.
— Отдыхай быстрее, — ухмыльнулся Кросс. — У меня ещё дела в городе.
— Кстати, о делах: когда ты собираешься принюхиваться?
Порча спросила почти небрежно, но Иннокентий понял, что она нервничает и вопрос для неё важен.
— Расскажи, что случилось, — тихо и очень серьёзно попросил он в ответ. — Я ведь сразу понял, что ты не в своей тарелке.
— Заметно?
— Заметно.
Порча закурила ещё одну сигарету, помолчала, сделала пару затяжек, потом ответила:
— Сестру убили. — Пауза. — А я никак не могу отыскать убийцу.
— Но ты ищешь, — уточнил Кросс.
— Ты меня знаешь — я не остановлюсь.
— Парню можно только посочувствовать, — без улыбки произнёс Иннокентий, а следующий вопрос задал предельно деловым тоном: — Что у тебя есть?
— Зло её убийства, одежда, которая была на ней во время смерти, земля, на которую упала её кровь…
— Как была убита твоя сестра?
— Он разорвал её куртку, свитер и футболку, — голос Ленки дрогнул. — И вырезал сердце.
— Сердце для убийцы важно?
