– Нет, я имею в виду – на самом деле. Честно. Потому что если стыдишься, это принесет ему только боль. А ты, вижу, этого не хочешь.
Вера подумала, что было странно думать о дружбе между ней и Ларионовым. Ей эта мысль даже не приходила в голову. Как такое могло прийти на ум Инессе Павловне?
– О чем ты думаешь? – спросила ласково Инесса Павловна, понимавшая причину растерянности Веры. – Так стыдишься ты его или нет? Ведь сам-то он стыдится самого себя.
– Откуда вы знаете?! – воскликнула Вера. – Нет, вы правы! Но я не стыжусь… дружбы с ним.
– Тебе его жаль?
– Жаль? – Вера уже перестала плакать. – Да, мне жаль его, но разве в этом дело? – запуталась Вера.
– А в чем же тогда? – Инесса Павловна схватила Веру за руку. – Ты должна понять, кто этот человек для тебя. И не дуй на воду. Ничто не имеет такой важности, как твоя жизнь. Принимай решение сердцем, Вера. Не спеши. Но просто дай человеку шанс проявить свои хорошие стороны. Ведь ты можешь это допустить. – Инесса Павловна повернула к себе лицо Веры. – Если хочешь знать мое мнение, я думаю, ему больше всего хочется заботиться о тебе.
– Вот как? – сказала Вера несколько раздосадованно. – Я не ребенок!
Инесса Павловна тихо засмеялась.
– Несомненно, и, могу тебя уверить, ему это известно.
Вера вспыхнула.
– Но, согласись, в том виде, в котором существуют ваши отношения, все, что он может себе позволить в твой адрес, – это дружескую заботу и, если хочешь, отеческую опеку. Но ты права – Ларионов страдает от разочарований, постигших его. Я знаю, что ты стараешься поддержать его, и это правильно! Для военного человека особенно болезненно увидеть изнанку тех, на кого он работает. Ведь его работа – защищать Родину.
– И что же делать?
Инесса Павловна предусмотрительно пожала плечами. Вера поднялась с травы.
– Я пойду… Сегодня Мартынов приносил эскизы, но я была занята. Он ждет меня у барака. А Лев Ильич? – улыбнулась Вера. – Вы с ним виделись?
Инесса Павловна двинулась в сторону общей бани.
– Он будет работать в Сухом овраге, в больнице! – крикнула она. – Так сказал Ларионов. Я смогу видеться с ним по выходным.
– Вас будут отпускать с зоны?!
– Да, Верочка. До встречи!
Вера догнала Инессу Павловну и расцеловала ее.
– Как это замечательно!
– Да, Верочка, все это для нас стало неожиданно, я пока даже не осознала всего, что произошло, – засмеялась Инесса Павловна.
– Смотрите. – Вера выпрямилась и показала на дальний конец зоны. Там с маленьким Гришей прогуливались Полька и Паздеев. – Это происходит каждый день!
– Они очень дружны, – сказала Биссер.
Вера приподняла бровь.
– Я не уверена, что у нас с вами совпадают понятия о дружбе, – плутовато заметила она.
– Ах, Верочка, – улыбнулась Инесса Павловна, – мы просто разного возраста…
Вера поцеловала Инессу Павловну так, как она обыкновенно целовала Алину Аркадьевну, и побежала в сторону плаца через конюшню.
Проходя мимо конюшни, она услышала возню и стала просматривать конюшню через щели. Она вскоре явно услышала голоса и сразу узнала Грязлова. Что-то странное всколыхнулось в ее душе – Вера почему-то представила прелестное лицо Анисьи, бледное, как магнолия, с темными влажными глазами, и ее последние слова. Вера замерла и только видела часть плеча Грязлова через щель, а с другой стороны – Наташу Рябову. Рябова стояла напротив Грязлова и комкала платок, лицо ее было несчастно и уныло.
– Тебе надо немного прихорашиваться, – усмехнулся Грязлов, растягивая слова, как он это любил делать.
Рябова стояла, потупив взор. Вера похолодела.
– Ты уверена, что никто не знал, что ты приносила мне информацию? – спросил он стальным голосом. – Все вы врете, сучки! – Он сплюнул и внезапно рассмеялся, вспоминая последнюю встречу в конюшне с Анисьей.
– Кому ты говорила?! – рявкнул он.
– Никому, – тихо вымолвила Рябова. – Думаете, он сам бы не догадался? Его же вызывали в Москву! – не выдержала она.
– Он мог подумать на кого-то еще, – сказал Грязлов. – Там много вас ошивается – майор же добрый! – с нескрываемым презрением сказал он, гримасничая. – Он теперь ничего не замечает из-за этой шлюхи.
Вера заметила, как Рябова вздрогнула.
– Между ними ничего нет, – вдруг сказала она.
Грязлов надменно осмотрел ее.
– Ба! – ухмыльнулся он. – А ты что, тоже под него лечь хочешь?
Рябова закрыла лицо руками, а Вера похолодела.
– Тогда румяна намалюй, – он сжал ее челюсть, – и губки намажь, как его потаскухи. – Он отпустил Рябову и прошелся вдоль конюшни. – Навряд ли тебе что-то светит, – сказал он наконец со свойственным ему садизмом. – Он спит с Александровой и, похоже, она ему хорошо дает: быстро он свою прежнюю подстилку забыл. Его не узнать с зимы. Он глаз с Александровой не спускает…
– Нет, нет, – забормотала вдруг Рябова, зажимая уши. – Зачем вы все это говорите?! Что вы хотите?!
