Вера сникла и стала собирать рисунки. Как он мог так грубо сказать это?
– Да, я понимаю, – нарочито тихо проговорила она.
Ларионов раскурил папиросу, а Вера, не спросив позволения, развернулась, чтобы уйти, но ноздри ее уже напряженно подрагивали и губы вытягивались в бутон.
– Ну что ты в самом деле?! – Ларионов выбросил папиросу, вскочил и ухватил ее за руку в дверях, мягко, но крепко. – Я же не отказал, Верочка.
Вера смотрела на него с видом оскорбленного достоинства. Ларионов снова увлек ее в комнату и положил рисунки на стол.
– Вера, я должен подумать, во что его тут вовлечь, пойми, – сказал он ласково и виновато. – Если ты желаешь, чтобы он работал на зоне, я сделаю это. Только не злись, – добавил он, превозмогая смущение.
– Я знаю, во что его вовлечь, – оживилась Вера. – Он будет рисовать декорации!
– Декорации? – Ларионов приподнял бровь и улыбнулся краешком губ. – Мне что-то неизвестно?
– Мы поставим спектакль, – радостно заявила Вера.
– В одном я совершенно уверен – ты никогда не позволишь тому, кто будет рядом с тобой, скучать! – засмеялся Ларионов.
Вера криво усмехнулась.
– А знаешь, что удивительно? – продолжил Ларионов. – Ведь я именно об этом думал в Москве.
– Правда?!
– Да. – Ларионов сел на край стола. – Что же ты предлагаешь поставить?
– Не знаю, – задумалась Вера. – Надо поговорить с народом. Возможно… Постойте! У нас есть «Сон в летнюю ночь» в библиотеке. Это будет отлично!
– А кто же будет постановщиком? – весело спросил Ларионов.
Вера стала расхаживать по комнате.
– Так, Бердяев – актер – это из третьего барака, он не сможет. Актеры обычно плохие постановщики. Ростова? Нет, эту пьесу должен ставить мужчина, – рассуждала она.
– Почему же? – веселился Ларионов. – А может, поставите «Ревизора»?
– Нет, – уверенно покачала головой Вера. – Прижмут, – сказала она деловито.
Ларионов рассмеялся.
– Не волнуйся об этом, – сказал он.
– Нет, лучше Шекспира, он был англичанин!
– И что же? – заинтересовался Ларионов. – Чемберлен еще не наш союзник, деточка.
Вера замерла. «Как странно он произнес это слово – “деточка”, – подумала она. – Такое нелепое слово, а прозвучало как-то ласково!»
– Ну, – протянула она. – Значит, будет!
Они рассмеялись. Им было хорошо вместе, и оба этого уже не скрывали.
– Тогда Шекспир, – согласился Ларионов, оглядывая ее.
– Что? – спросила Вера, теряясь от этого обволакивающего взгляда, в котором всегда чувствовалось бесстыдство его мужской природы.
Ларионов пожал плечами, стушевавшись.
– Кого же ты предлагаешь? Это должен быть мужчина? Верно?
– Да, мужчины жестче, а режиссер должен быть настойчивым, – объяснила Вера.
– Не думал, что тебе нравится это качество, – заметил с сардонической улыбкой Ларионов.
Вера вздернула голову.
– В режиссерах – да!
– Я это учту… Так что же? – Ларионов смерил ее взглядом.
– Может, Певцов? Но он работал в театре оперетты… Его можно попросить поставить музыкальные номера.
– А что, если Ротенберга из первого барака? – предложил Ларионов. – Мне кажется, он работал в киноиндустрии. Марк Ефимович…
– Точно! – воскликнула Вера. – К тому же он – еврей.
– А это какой имеет смысл? – не выдержал Ларионов.
– Как? – возмутилась Вера его неосведомленности. – Евреи всегда талантливы в искусстве! А у нас тут выбор есть…
– Да уж, – ухмыльнулся Ларионов. – Лагерь напичкан горе-талантами. Итак, решено?
– Как отлично! – обрадовалась Вера.
Она задумалась, стоило ли говорить сейчас с Ларионовым о Грязлове. Им было так хорошо от планов, которые они строили! И Вера решила отложить этот разговор. Тем более она хотела сначала обсудить свои подозрения с Клавкой.
– Что не так? – Ларионов заглянул Вере в лицо.
– Нет, нет, – отмахнулась она. – Пустяки. Так вы отпустите Андрея Мартынова?
Ларионов слез со стола и вздохнул.
– Я же сказал, – ответил он сухо.
– Вы так добры, – тихо сказала Вера.
Ларионов покачал головой.
– Не совсем, – улыбнулся он. – Я бы хотел получить что-то взамен на свою доброту.
– Что вы хотите сказать? – прищурилась Вера.
– Я нахожу сложным тебе в чем-либо отказывать. Но я не столь бескорыстен, как ты думаешь. Предлагаю соглашение.
Вера приоткрыла рот, не в силах поверить, что он снова начинает склонять ее к близости.
– Вы же не хотите…
– Хочу, – прервал ее Ларионов, все так же сардонически улыбаясь. – Встречи трижды в неделю.
– Вы!.. – Вера резко выдохнула и, схватив рисунки, ринулась к выходу.
Ларионов снова ухватил ее за запястье и силой увлек в комнату.
– Да угомонись же ты и выслушай меня! – засмеялся он.
– Прекратите меня тащить, – возмутилась Вера.
– Ну, если тебе нет дела до моего предложения… – Ларионов выпустил ее.
– Нет, есть! – выпалила она и смутилась.
Ларионов оглядывал ее с улыбкой.
– Так что же? – нетерпеливо спросила Вера.
– Я хочу обучить тебя стрельбе, – промолвил он, раскуривая папиросу.
Вера снова приоткрыла рот, смешавшись от неожиданности его предложения.
– А что? Ты ожидала что-то другое? – спросил он вкрадчиво.
– Ну уж, знаете! – не выдержала Вера. – Вы много о себе возомнили.
Она замешкалась от досады, что попала в такую банальную ловушку.
