Десятый класс я окончил на четверки и пятерки, а одиннадцатый — на отлично. Учеба захватила меня, в ней я находил тот же неослабевающий интерес, как когда-то в изучении Библии и подготовке к проповедям. Кроме того, у меня почти не оставалось свободного времени, появились друзья в школе и на работе, и прежняя тоска по общине, по единоверцам отступила.
В 1972 году я поступил на вечернее отделение индустриального института. И все было бы хорошо, но дома атмосфера все больше накалялась. Жена не могла простить мне отход от веры. Я вновь и вновь все ей объяснял, все растолковывал, и порой казалось, что она начинает понимать меня, соглашаться с моими доводами и аргументами, но буквально на следующий же день слепая вера брала в ней верх и она проклинала меня, оскорбляла, называя предателем.
В том же году я познакомился с Виктором Ефимовичем Переверзевым, который вскоре стал моим старшим товарищем и другом. Именно Виктор Ефимович убедил меня в том, что опыт моих духовных исканий по-своему ценен и что я должен передать его людям. Мне почему-то казалось, что я обязательно должен буду ругать своих бывших единоверцев, выставлять на всеобщее обозрение все их грехи и человеческие слабости. А это я считал недостойным. Но вскоре я убедился, что Виктор Ефимович относится к верующим с большим сочувствием, воспринимая их религиозность как их беду, а не вину. И что поносить веру от меня никто не требует, что я просто должен рассказать о своих духовных исканиях и о тех результатах, к которым я пришел. Так начались мои выступления по радио, в печати, перед пропагандистами атеизма и населением. И это еще больше наполнило мою жизнь. Но в семье отношения не налаживались. Кончилось тем, что мне пришлось уйти в общежитие.
Четверть века я посвятил неустанному, ежедневному служению богу: около пятнадцати лет — проповеди слова божьего и миссионерству, десять лет — наставлению верующих. Лучшие годы жизни — юность и молодость — остались позади. Сколько можно было сделать полезного за эти годы! Но они ушли, и их уже не вернуть. Ушли впустую. Я считал, что борюсь за истину, за высшие идеалы, за торжество правды, справедливости и добра. И ради этого торжества не жалел ни времени, ни сил, ни здоровья. Не жалел себя и не жалел других, добиваясь неукоснительного соблюдения всех требований вероучения. Служение богу я ставил превыше всего — превыше личного счастья и своего и верующих, превыше законов и норм, принятых в том обществе, в котором мы жили.
Теперь, оглядываясь в прошлое, я понимаю, что смирение и кротость, которые мы ставили себе в заслугу, следуя требованиям вероучения, были лишь в наших молитвах и беседах. А нашими делами, нашими поступками, нашим отношением к окружающим нас людям руководила непомерная гордыня, столь осуждаемая нами на словах. Ведь мы были особые, «избранные»! Мы должны были обрести жизнь вечную, а все остальные — погибнуть в грехах и разврате!
Горько разочаровываться в своей исключительности, увидеть, что ты такой же, как десятки и сотни миллионов других людей.
Я знал немало верующих, которых влекло к религии чувство исключительности, избранности, превосходства над окружающими их людьми. Каждому человеку необходимо чувство самоуважения. Но именно самоуважения, а не самомнения и гордыни. Самомнение, гордыня— это то, чем человек сам награждает себя без всяких к тому оснований. Чувство самоуважения же формируется на основе сознания той пользы, которую ты приносишь обществу, окружающим тебя людям, заслуженного авторитета у товарищей по работе, соседей, в кругу родных и близких людей.
После моего отречения прошел уже не один год. Многое за это время переосмыслено, многое обдумано. У меня хорошая семья. Старшие сыновья с моей помощью избежали моих ошибок. Я этому очень рад и даже немного завидую им — они многого сумеют достичь, если хватит настойчивости и энергии. У меня хорошая работа, дающая мне не только хороший заработок, но и большое моральное удовлетворение.
Жизнь моя наполнена семьей, работой, книгами. И только одно напоминает о прошлом — неудовлетворенная страсть к учебе, которую я стараюсь удовлетворить самообразованием, да надорванное здоровье нередко подводит меня. Это расплата за ошибки прошлого.
Согласно христианскому учению, бог по своей природе вездесущ, всеведущ, всемогущ и всеблаг. Отсюда выводятся представления о совершенстве мира как божьего творения (кстати, почти не упоминаемое сегодня) и о высшей справедливости.
Но чем больше читаешь Библию, тем больше недоумеваешь, где же эта высшая справедливость? И в чем она проявляется?
Едва успев сотворить человека, бог тут же… обманывает его! «И заповедал господь бог человеку… а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь». А ведь обманывать-то — грех!