Конечно, любой богослов попытается выйти из положения. Однако для этого нужны весомые аргументы. А есть ли они у богословов?
Вроде бы есть. Это учение о свободе воли. В общем виде оно изложено в воспоминаниях А. Асилдинова, а христианское представление о свободе воли мало чем отличается от мусульманского.
Однако, как бы ни толковали учение о свободе воли разные течения в христианстве и исламе, само это учение приходит в неразрешимое противоречие с представлениями о природе бога.
Ведь если верить Библии, люди все время употребляли предоставленную им свободу не во благо, а во зло. Сначала они довели бога до того, что тот раскаялся в том, что когда-то сотворил их. Затем богу пришлось вразумлять людей устами различных пророков, посылать на распятие собственного сына в качестве искупительной жертвы за результаты предоставленной им свободы воли. Но даже искупительная жертва Христа и данный им Новый завет не смогли вразумить людей!
Возникает естественный вопрос: знал ли бог, предоставляя людям свободу воли, что они употребят ее во зло? Если не знал, то он не всеведущ. Если знал, но не мог ничего изменить, значит, он не всемогущ! Короче говоря, любой вариант с предоставлением людям свободы воли приводит к отрицанию природы бога. Но ведь к тому же самому результату приводит и учение о предопределении и представление о невмешательстве бога в судьбы человечества. Это неразрешимое противоречие подметил еще французский философ-материалист Клод Гельвеций. Если бог бесконечно добр, писал он, зачем его бояться? Если он бесконечно мудр, чего ради заботиться нам о своей участи? Если он всеведущ, зачем извещать о наших нуждах и утомлять нашими просьбами? Если он вездесущ, для чего храмы? Если он господин над всем, для чего жертвоприношения?..
Есть ли у богословов какой-нибудь выход из этого тупика? Если говорить серьезно, то его нет и не может быть! Но признать это значило бы расписаться в полной несостоятельности любых христианских концепций. И потому, оказавшись в безвыходном положении, богословы заявляют, что разумом бога постичь невозможно!
Но тогда остается только вслед за Тертуллианом воскликнуть: верую, ибо это абсурдно! То есть лишено всякого смысла!
Но если нет смысла в идее бога и, следовательно, тем более нет смысла в религиозной концепции мира, то зачем тогда все богословские трактаты, изучение Библии, заповеди и законы различных вероучений? Стоит ли искать какой-нибудь скрытый смысл в том, что заведомо бессмысленно?
Вот с какими противоречиями приходится сталкиваться верующим людям. И именно тогда, когда они задумываются над ними, они приоткрывают дверь в мир духовной свободы. А далее многое зависит от них самих. И, помимо прочего, от мужества сказать самому себе правду. Правду, которая горька, но позволяет человеку распрямить плечи, вырваться из плена заблуждений.
Родился я в 1928 году в селе Нагоряны, где живу и сейчас. Но в ту пору эта часть Молдавии находилась под властью боярской Румынии.
Село наше было, да и до сих пор осталось, в основном украинским. Из раннего детства в памяти сохранилось немного. Помню, как с раннего утра до позднего вечера отец и мать крутились в заботах о хозяйстве и о семье. Мать часто молилась, по разным поводам вспоминала бога и святых угодников, на православные праздники водила нас, детей, в церковь. Отец тоже время от времени бывал в церкви, но, как я теперь понимаю, в глубине души в бога не верил. Если по полям ударял град или же засуха обжигала хлеба, отец, сокрушаясь, говорил матери: где же твой бог, куда же он смотрит?
Я конечно же, подрастая, впитывал в себя и религиозность матери, и скептицизм отца. Поэтому в моем детском сознании бог хотя и существовал вполне естественным образом, как существовало все вокруг, но относился я к этому факту совершенно безразлично, как, скажем, к существованию нашего священника.
В школе нам не только преподавали уроки «закона божьего», но и старались воспитывать в неукоснительном соблюдении православной веры. Даже в обычные дни, не говоря уже о церковных праздниках, занятия начинались с молитвы и молитвой заканчивались.
Я молился, исповедовался, причащался, но все это выполнял как необходимую процедуру, от которой, хочу я этого или нет, никуда не деться.
Не знаю, как и когда появились в селе первые баптисты. Помню только, как ругал их священник и как мать, для которой авторитет священника был непререкаем, неодобрительно отзывалась о них. Отец же лишь хмыкал в ответ на ее рассуждения и однажды, вместе со своим дружком Никитой Колибабой, отправился к баптистам на молитвенное собрание. Видимо, что-то его там заинтересовало, потому что они с Колибабой еще несколько раз наведывались к баптистам, чем вызвали резкое порицание матери. Вскоре отец перестал туда ходить. Не думаю, что сделал он это из-за матери. Скорее всего посещал он баптистов из чистого любопытства.