Мне вдруг вспомнился 1941 год, проводы отца, и я подумал, что где-то в этих бескрайних украинских степях его могила. Только теперь, когда день за днем перед моими глазами проходила огромная, разоренная войной и придавленная недавним горем, едва начавшая вставать из руин страна, я вдруг осознал гигантские масштабы минувшей войны, понял, сколько мужества, героизма, титанических усилий всего народа и человеческих жизней потребовалось, чтобы повернуть ее вспять и отогнать туда, откуда она обрушилась на нашу землю. Я почувствовал гордость за своего отца, и… стыд за себя. Отец, у которого оставались во вражеском тылу жена и четверо детей, честно выполнил свой долг перед Родиной, отдал свою жизнь во имя жизни своих соотечественников, а я, здоровый парень, отказался отслужить в армии в мирное время, испугался армагеддона… И до того мне стало горько, что я чуть не разрыдался. Но я тут же постарался взять себя в руки и стал убеждать себя, что все это мне внушает Сатана, чтобы отвратить от Иеговы. Я сосредоточился и начал молиться про себя. Постепенно горечь отступила, я вновь почувствовал себя собранным и готовым к испытаниям за веру.
Этот, казалось бы, мимолетный случай сильно подействовал на меня. Теперь в минуты грусти, душевной слабости или каких-то трудностей я всегда сосредоточивался и молился до тех пор, пока не начинал чувствовать себя собранным и окрепшим. Это продолжалось все те годы, что я был верным слугой Иеговы, и я всегда был уверен, что это не кто иной, как сам бог, услышав мою молитву, наставляет и укрепляет меня своей волей. И лишь через три десятка лет я узнал о существовании аутотренинга и о том, что мои молитвы были всего лишь своеобразной формой его, что бог тут ни при чем, что дело в психике человека, которую он сам во время аутотренинга настраивает самовнушением.
Как я уже сказал, я готовился к испытаниям, к мучениям за веру. И в глубине души даже жаждал мучений и страданий во имя Иеговы. Но жизнь моя ничем не отличалась от жизни других людей, так же, как и я, осужденных за нарушение различных законов. Мы были заняты на сельскохозяйственных работах, а после землетрясения в Ашхабаде нас направили туда восстанавливать город.
В Ашхабаде и закончился срок моего осуждения. Помню, как, оказавшись в городе, я задумался о том, как дальше жить, что делать. Я долго бродил по улицам и наткнулся на молитвенный дом баптистов. Делать было нечего, времени у меня было сколько угодно, и я из любопытства заглянул туда.
Шло молитвенное собрание. Я пристроился позади всех и стал наблюдать. Проповеди мне не понравились — показались слишком выспренними, но хор был отличным.
Все шло своим чередом, но я почувствовал, что мое появление не прошло незамеченным. И точно — едва кончилось собрание, как ко мне подошли несколько мужчин и начали расспрашивать, что привело меня в молитвенный дом и понравилось ли мне здесь. Узнав, что я верующий, только что освободился, меня стали уговаривать остаться, предлагали помочь устроиться и с жильем, и с работой. Я даже не заметил, как мужчин сменили девушки. Говорили они очень добро, даже ласково, называли меня «братом», и у меня на мгновение мелькнула мысль — а не остаться ли здесь, вот ведь и живут люди нормально и веруют, может, и мне попробовать здесь так же, как они? Но тут я вспомнил мать, братьев, сестру, родное село и, быстро попрощавшись, сбежал подальше от соблазна…
Трудно сказать, как сложилась бы моя дальнейшая жизнь, если бы я сам в свое время не обратил в веру всю нашу семью. Несмотря на регулярные молитвы и размышления, а может, именно благодаря им вера стала для меня будничным, привычным делом. И, возвратясь домой, я, может, и отошел бы от нее постепенно, если бы сразу же вновь не попал в окружение свидетелей Иеговы.
Теперь в глазах старших «братьев» я был надежным, проверенным человеком — ведь я пострадал за веру!
Меня сразу же назначили «слугой» кружка. В мои обязанности входило проведение библейских «студий» с «заинтересованными», изучение с рядовыми верующими Библии и религиозной литературы, отработка с ними приемов и методов свидетельства о Иегове, размножение от руки литературы, приходящей из Бруклинского центра, передача «слуге» группы, то есть вышестоящего звена организации свидетелей Иеговы, сводок о том, сколько литературы передано «заинтересованным», сколько времени потрачено на поиск «заинтересованных», сколько проведено повторных посещений и «студий», сколько верующих свидетельствовало о Иегове, сколько собрано денежных взносов и т. д. Кроме того, я и сам вел активную миссионерскую работу.