Прохор лишь головой покачал, глядя на своих веселящихся спутников. Похоже, эти двое ничуть не сомневались в успехе. А вот у него, Прохора, что-то неспокойно было на душе, больно уж мудреные дела разворачивались - с какими-то аферами, переодеваниями, загадками. Нет, уж лучше бы попроще - бац в морду - и все дела! Кстати, вот и с этим братом Жильбером можно будет поступить по-простому, ежели вдруг говорить не захочет…
- Кто знает, может, именно так и сделаем? - Иван согласно кивнул и подогнал коня. - Н-но…
Лошадки под ними были, конечно, не рыцарские, и даже не иноходцы, но все же - довольно приличные, выносливые и резвые, да и с виду не какие-нибудь деревенские клячи.
Ускакавший вперед Жан-Поль обернулся и, дожидаясь друзей, придержал коня. Конечно, нормандца во все тонкости не посвящали, сказали лишь о том, что им необходимо хорошенько осмотреть все укрепления замка и даже переговорить с кем-нибудь из монахов, буде представится такая возможность. Жан-Поль, услыхав эту просьбу, лишь хохотнул да обозвал ребят шпионами. Впрочем, сам же и рассмеялся - ну, какие, к чертям собачьим, шпионы? Где Франция, а где Россия? Как им меж собой воевать и, главное, из-за чего? То-то же.
Пару раз друзья останавливались у живописных домиков - покупали сидр и сыр у местных крестьян. Немного передохнули, подкрепились - и поехали дальше, двигаясь по плоской, как стол, равнине в междуречье Селуна и Сэ. Зеленая трава, пастбища с тучными стадами коров и овцами, на горизонте - белые паруса рыбацких челнов. И - гора! Грандиозное творение человеческих рук, Мон-Сен-Мишель, приблизилась уже настолько, что в какой-то момент всадники придержали коней, благоговейно замерев перед таким чудом. Монастырь и окружавший его город вставали из воды сказочным островом. Мощные круглые башни, стены, здания аббатства - все было сложено на века, но вовсе не казалось грузным, а, наоборот, словно бы парило над голубеющей морской гладью. Над крепостной стеною торчали коричневые треугольники крыш, виднелись многочисленные лестницы, башни и зеленые кроны деревьев, и над всем этим рвалось к самому небу каменное пламя собора.
- Боже мой, - восхищенно шепнул Митрий. - Какая величественная красота!
Жан-Поль приосанился, словно бы похвалили его лично, словно это он, шевалье Жан-Поль д’Эвре, и был архитектором и строителем всего этого чуда. Впрочем, конечно, нормандец имел к нему самое непосредственное отношение, ведь Мон-Сен-Мишель принадлежал Франции, а Жан-Поль, как ни крути, все-таки был французом.
Дождавшись отлива, друзья перебрались на чудесный остров по обнажившемуся морскому дну. Они отнюдь не были единственными паломниками - туда же, в аббатство, направлялись еще человек тридцать. Всего тридцать, а ведь были когда-то времена, когда число паломников исчислялось сотнями. Но, увы… Лет тридцать назад, как пояснил Жан-Поль, аббатство Святого Михаила явилось горячим сторонником Католической лиги, его несколько раз безуспешно штурмовали англичане и гугеноты, кое-что разрушили, а что-то рухнуло само, да вот еще насчет доходов аббатства - не вполне было ясно, куда все девалось? Многие грешили на аббата - и эти дрязги дошли уже и до мирян, совершенно не способствуя повышению их набожности.
Войдя в призывно распахнутые ворота, окруженные мощными бастионами, паломники оказались на небольшой площади, заканчивающейся у еще одних ворот, еще более старинных, с гербами короля, аббата и города Сен-Мишель. Вообще, весь город представлял собой лишь одну улицу, она так и называлась - Большая, - пологой дугой поднимавшуюся к широким лестничным маршам аббатства. Сдавленная крепостными стенами, скалой и домами, узенькая улочка почти не получала солнечного света, ну, разве что когда светило поднималось высоко в небо или, наоборот, на закате зависало в районе передних ворот. Каменные и дощатые домишки горожан - мастеровых, рыбаков, строителей - соседствовали с двух- и трехэтажными зданиями постоялых дворов, на первых этажах которых гостеприимно распахнули двери таверны. В одну из них - «Ла Ликорне», «Единорог», - и зашли несколько подуставшие путники.
Узенькая, но довольно длинная зала, освещенная горящими в бронзовых канделябрах свечами, длинный дощатый стол, расплывшаяся в улыбке физиономия хозяина - патлатого круглолицего толстяка лет сорока пяти.
- Желаете снять уютную комнату, господа? Нет-нет, что вы, сорок су - вовсе не дорого, вряд ли вы здесь найдете дешевле, разве что в гостевой зале, но там ведь никаких условий, а вы, я вижу, люди молодые, веселые… Понимаете, да?
- И все же, мы хотели бы побывать в аббатстве.
