Один из офицеров, который должен был быть водителем, не обращал на меня внимания, и я вцепился ему в задницу. "Если мы когда-либо вновь соберемся заняться подобной чертовщиной, я сделаю все, чтобы с нами не было таких людей, как вы!"
Находясь в пустыне, я ни разу никого не назвал трусом. В Египте все было по-другому. Один из ребят из "Дельты" спросил меня: "Мы собираемся вернуться?" Я ответил: "Черт возьми, разумеется, я надеюсь на это, но я не собираюсь возвращаться с этими людьми", и сделал жест в сторону группы водителей. Тринадцати парням, которые должны были захватить здание Министерства иностранных дел, показалось, что я говорю о них. Я извинился за недоразумение и сказал им, что это относилось к другой группе – водителям. Не могу припомнить, чтобы я использовал слово "трус", но должен сказать, я был сильно возбужден. В тот момент, возможно, я назвал трусами и пилотов вертушек. Некоторые говорили, что я сделал это. На самом деле мне было все равно. Я находился в состоянии сильнейшего стресса с того момента, как мы покинули Египет, направляясь в Иран. Это то, чем мне пришлось заплатить. И да, я не идеальный человек.
Я был уверен в одном. Я решил это окончательно. Я не собирался принимать участие в повторной попытке, если командиром оперативной группы останется генерал Войт. То, о чем он просил меня в пустыне, было с моей точки зрения непростительным.
Вскоре стала известна история о том, что случилось с двумя "Си Стэльонами", которые так и не добрались до "Пустыни-Один". Первой сошла с дистанции вертушка номер шесть. Всего через два часа полета загорелся индикатор, показывающий, что одна из лопастей несущего винта вот-вот выйдет из строя. Он немедленно приземлился. Другой вертолет (номер восемь) сел рядом с ним. Когда выяснилось, номер шесть не может лететь дальше, его экипаж взобрался на борт другой вертушки, которая затем отправилась на "Пустыню-Один".
Вертолет номер пять, тот, на котором летел полковник Питмен, повернул обратно на авианосец, пролетев четыре пятых пути, когда, после попадания в несколько пыльных бурь, начал испытывать проблемы с навигационным оборудованием.
В Египте мы узнали, что авиаудар для уничтожения пяти брошенных "Си Стэльонов" так и не был нанесен. Генерал Войт обратился с этим запросом по команде к генералу Джоунсу. Я понял, что Белый Дом выступил против из опасений, что удар поставит под угрозу жизнь пассажиров автобуса. У "Дельты" были зажигательные заряды, которые собирались соответствующим образом разместить в вертолетах в месте укрытия и использовать в случае, если какой-либо из них не удастся запустить на следующую ночь. Соответствующие инструкции должен был получить бортмеханик. Все, что ему нужно было сделать – это выдернуть чеку, и иранцам не удастся найти ни одного исправного вертолета. Однако на "Пустыне-Один" заряды так и остались у Быстрого Эдди, а когда все разбегались, чтобы загрузиться в С-130, я не знал, где он находится. Время уходило. Жаль, что у меня в руках не было М16, заряженной трассерами. Будь она у меня, я поджег бы эти проклятые машины.
В "Старлифтере", на котором "Дельта" возвращалась в Штаты, я попросил одного из взводных сержантов "Голубой" секции, Аллена, поговорить со мной. Он был в ярости из-за сказанного мной людям, оставившим снаряжение в горящем самолете. Мы нашли возможность уединиться в задней части кабины. "Я хочу извиниться перед тобой и парнями. Прошу передать эти слова всем. Теперь я понимаю, как вам повезло, что вы просто выбрались живыми. Мне следовало подумать, прежде чем говорить. Это давит меня".
Глава 45
Мы с генералом Войтом не спали уже бог знает сколько времени. Мы не сомкнули глаз на протяжении всего полета через Европу в Вашингтон. В самолете мы вновь и вновь обсуждали произошедшее, и то, что, по нашему мнению, могло произойти. Тогда я узнал, что с вертушками, когда их доставили на "Нимиц", не было никого из нашего технического персонала. Ну как если бы ваш сосед постучал к вам в дверь и попросил позаботиться о его собаке, пока он будет в отъезде, но не дал бы вам корма для нее. Техники авианосца занимались "Си Стэльонами" своими силами. Ни они, ни их начальники понятия не имели, как предполагается использовать эти вертушки. Как их обслуживали – да кто его знает? В итоге две из них так и не долетели до "Пустыни-Один". Во Вьетнаме люди, участвующие в опасных специальных операциях, завязанных на использование вертолетов, знали, что им следует использовать для их обслуживания собственный технический персонал. Вертолеты требуют любовного ухода. В ходе специальной операции отказ вертолета обычно является вопросом жизни или смерти. В обычных армейских или флотских подразделениях это не так. И это большая разница.
