Фильм о моей жизни приближается к финальной сцене; изрыгаются последние минуты на Почве, потом запихиваются обратно мне в глотку.
Я таращусь на Джо и бесконечную тьму пистолетного ствола.
У него на лбу пот.
Рука дрожит.
Он не может этого сделать. Не может перейти грань, из-за которой не будет возврата.
Отводит руку с пистолетом, хлопает себя по бедру, понукая, затем снова поднимает пистолет.
– Прости.
Я спрашиваю за что. Он не отвечает.
Закрывает глаза.
Палец на спуске напрягается.
Он не стреляет.
Он говорит мне бежать, голос – обрывки шепота.
Я пытаюсь двигаться, но не могу.
Я понимаю, что обмочилась.
Он стреляет, кладя пулю в футе от меня.
Я поднимаюсь на ноги, от выстрела звенит в ушах.
– Беги, – говорит Джо. – Беги и не оглядывайся.
Я пытаюсь, пытаюсь шевелить ногами, но ноги меня не слушают. Их что-то держит.
В горле жжет, в желудке плавленый свинец.
Я валюсь на спину и вижу лежащую на боку бутылку, которую дала мне Клэр.
– Она тебя отравила, – произносит Джо, так я это помню; он говорит, сидя на заборе между вопросом и утверждением.
Меня выворачивает.
Зрение и сознание вытекают сквозь пальцы.
Я отключаюсь.
Когда возвращаюсь, вижу открытую потайную дверцу в стене. Джо затаскивает туда тело Тощей.
Я отключаюсь.
Возвращаюсь – и на этот раз тащат меня. Ощущения, будто во мне кислота, которая пожирает все, что видит.
Джо не смотрит на меня.
Я теряю несколько секунд, потом я в потайной комнате.
Я знаю, что умру тут.
Я моргаю.
Сумка.
Сумка, которую дал мне Райан, сумка с наркотиками, которую украли, когда я уснула в поезде. Она в потайной комнате.
Клэр проверяет ее, потом смотрит на меня и говорит:
– Жизнь? Люди? Только позволь, и они тебя поимеют. Ты им позволила. Я – нет.
Она застегивает сумку, потом закрывает дверь.
Она не оглядывается.
Кинолента с финалом жизни Дейзи-Мэй завершилась, и девушка почувствовала, что к ней возвращается сознание.
Стояла непроглядная тьма, такая же, как вначале.
Зрение стало подстраиваться.
Разум закричал.
Напротив нее лежала Тощая – та девушка, которую застрелили прямо перед ней на ферме. Крыса объедала остатки плоти вокруг исковерканной глазницы.
«Он вернул меня сюда, – подумала Дейзи-Мэй. – Ксилофонный Человек взял мою душу и воткнул ее назад, в мой гниющий на земле труп.
Потом кино ее жизни – ее смерти – начало прокручиваться заново, и Дейзи-Мэй поняла, что не может даже вопить от боли.
Джо смотрел, как свежий ужас питается свежими ужасами.
Райан лежит перед алтарем, без сознания, – возможно, мертвый после шампанского, которое ему налила Клэр. Она занята третьей канистрой бензина, разливая его повсюду, на новые скамьи, свисающие с потолка шторы, пустыню коврового ворса, и все это с оскаленным лицом, нечеловеческим оскалом, в котором Джо никогда бы не заподозрил свою жену.
Неужели это правда? Неужели за всей операцией стоит Клэр?
Это казалось невозможным – но что вообще бывает невозможно, когда по земле, по приказу богов и чудовищ, незримыми ходят мертвецы?
Вспыхнуло пламя. Зажигалка в руке Клэр забрызгивала зал тенями, растекшийся повсюду бензин блестел в этом полусвете.
«Сжечь последние улики, – подумал Джо. – Можно только восхищаться такой предусмотрительностью».
– Подруга…
Клэр и Джо разом обернулись – и увидели Райана, стоящего перед алтарем. Сквозь витражные окна просачивался лунный свет. Парень явно не был отравлен и целился в Клэр из пистолета.
– Убери эту штуку, – сказал Райан, – и давай поговорим.
– Я видела, как ты пил, – произнесла Клэр; пламя в ее руке плясало под никому не слышный мотив.
– Выплюнул, когда ты не смотрела. Нефиговая горечь для шампуня. Прикинул, что стоит сыграть мертвого. А если ты ничего не сыпанула, прикинусь дурачком. Лучше дурачок, чем труп, по-любому.
Клэр отступила на шаг, зажигалка дрожала в футе над бензиновым океаном.
– Как ты догадался?
– Такая, как ты, никогда не втюрится в шваль вроде меня. Вдобавок ты уже показала класс, – ответил Райан. – Когда кончила Дейзи-Мэй.
Клэр кивнула.
– У меня были тревоги насчет твоих чувств к этой тупой сучке. Я явно недооценила твою сентиментальность.
«Это не Клэр, – подумал Джо. – Это говорит какой-то мужик, а не моя Клэр».
– Я любил эту девушку, – сказал Райан, пистолет чуть качнулся.
– Ты посадил ее на героин и отправил заниматься проституцией, – отозвалась Клэр. – Довольно странное определение любви.
– В любом случае какая сейчас разница? – сказал Райан, не отрывая взгляда от Клэр. – Нам незачем ссориться. Поделим добро, потом весело двинемся дальше.
Клэр посмотрела по сторонам; пламя зажигалки прорисовывало тень женщины на стене.
– Ты видишь в ситуации что-то веселое?
– Нет, но еще ничего не потеряно. Куда ты их дела, Клэр? Деньги от наркоты, которую везла Дейзи-Мэй?
– Туда, где их никто никогда не найдет.
Райан посмотрел мимо нее в сумрак.
– Люблю трудности.
– Эта тебе не понравится, – сказала Клэр, чуть опуская пламя.
– Ты сожжешь нас обоих, и кто выиграет? – спросил Райан, гневно тыча в ее сторону пистолетом.
