Отрочество полностью

И это получилось потому, что они были связаны со своим учителем одной целью – учиться! А если какой учитель и не прав, то добиваться справедливости надо не так! Я представляю, каково будет нашей учительнице от вашего отношения к ней! Мне будет стыдно за вас! Я лично пришёл сюда учиться, а не капризничать и права качать!».

И Сталев остался с Платоном. Ведь он тоже пришёл в школу получать образование, к тому же после откровения Платона теперь было на кого свалить их штрейкбрехерство. Остальные же только ухмыльнулись в ответ.

Однако этот демарш Платона не прошёл для него даром. Увидев, что прогульщиков из их класса никак не наказали и даже не пожурили, в общем, замяв дело, он подсознательно понял, что когда очень хочется, то можно.

И в один из дней Вова Миронов подговорил младших Юру Гурова и Платона Кочета прогуляться с ним по молодой зелёной травке мимо школы вдоль железной дороги на Балашиху. Их троих, но особенно Вову и Юру, связывала не только учёба в одной школе и проживание в одном доме с совместными играми, но и отсутствие в семье отцов.

Юра Гуров жил с матерью и бабушкой в однокомнатной квартире на первом этаже, а Вова Миронов над ними в такой же семье. Его мать была работницей Реутовской хлопкопрядильной фабрики, подчинявшейся Главку, заместителем начальника которого был кавалер ордена Славы двух степеней Александр Евсеевич Володько. С женой и дочерью Леной он жил в однокомнатной квартире № 23 на четвёртом этаже второго подъезда их дома.

И каждое утро Платон по пути в школу сначала заходил за Юрой, потом они вместе поднимались этажом выше и заходили за Вовой, который в этот момент вместе с бабушкой прихлёбывал горячий чай из блюдца, при этом забавно кряхтя после каждого глотка.

Но, как всегда, возмездие настигло Платона сразу. Его единственного узнала одна из учительниц их школы, проезжавшая мимо них из Балашихи в Реутово на электричке и сообщившая об этом его новой классной руководительнице Валентине Васильевне Спировой, преподававшей историю.

Она пришла в их школу ещё в начале этого учебного года вместо тяжело заболевшей Марии Степановны, была добра и справедлива. Да и внешне крупная женщина средних лет выглядела красиво и строго, особенно когда приходила в их класс в зелёном платье, гармонично сочетавшимся с её белокурой причёской, голубыми глазами и красными губами. Всем ученикам она быстро понравилась, и они уже было позабыли свою всеми ими любимую пожилую и маленькую Марию Степановну. А на одном из родительских собраний и мать познакомилась с коллегой, быстро найдя с нею общий язык.

Но жизнь неожиданно трагическим образом напомнила им о ней, когда Валентина Васильевна объявила, что Мария Степановна умерла. Весь класс сразу затих в скорбном молчании. Кто-то даже, может, пустил слезу, а две Нины – Калуцкая и Мышковец – даже расплакались.

Платону даже стало жалко их, как обычно было жалко мать, бабушку и сестру, когда они тоже плакали. Он вообще не любил чьих-либо слёз, стараясь своим поведением не доводить хотя бы своих близких до этого. Но не всегда получалось. У их матери, на фоне проблемно функционирующего урезанного желудка и увеличившейся щитовидной железы, от всех продолжающихся судебных тяжб и домашних неурядиц совсем расшатались нервы.

И она уже, как бывший педагог, не могла сдерживать себя и свои эмоции, особенно по возвращению вечером домой с работы, когда она невольно расслаблялась.

Не успевала она переступить порог квартиры, как просила сына:

– «Платон! Дай мне скорее солёный огурец, а то мне очень плохо!».

И сын бежал скорее к холодильнику, принося маме солёный огурец на вилке, который она тут же с жадностью съедала, вздыхая с облегчением и полуулыбкой:

– «Фу! Отпустило, кажется!? А всё это из-за нехватки кислотности в моём желудке!» – в очередной раз объясняла она сыну.

Если же ей первой дверь открывала бабушка, сразу с порога начинавшая жаловаться на внуков, то Алевтина Сергеевна просила её уставшим голосом:

– «Мамань! Не надо сейчас, у порога! Дай мне придти в себя, хоть немного! – проходила она на кухню попить огуречного или рассола от консервированных овощей.