Отрывной календарь полностью

В сумке, заброшенной на подоконник, глухо зазвонил телефон. Покосилась на сумку: совершенно не тянуло узнать: у кого какой к ней интерес и продолжила бездумно сосать чупа-чупс, уставившись в окно. Звонок повторился. Потом еще и еще. «Depeche Mode» – хорошо, но не в таком количестве. На телефоне все четыре пропущенных были от Саши. К плохому настроению добавилось тянущее чувство тревоги: такая настойчивость что-то под собой имеет. Наташа вздрогнула, телефон зазвонил прямо в руках:

– Алло, прости, не слышала. Привет.

Саша молчал. Наташа посмотрела на экран телефона, не отключился:

– Саш, ты меня слышишь? Я тебя нет. Алло!

– Мама… всё… нет её…

Обдало холодом с головы до ног, во рту моментально пересохло:

– Еду к тебе. Скоро буду.

Быстро отключилась, сумка, плащ в охапку, чупа-чупс назад в мусорку, вот удивится Игнатьевна. Зонт забыла, ну и черт с ним, все равно сломан. Выскочив за ворота на дорогу, бросилась под колеса первому попавшемуся такси. Сидя на заднем сиденье, сообразила, что надо приехать спокойной, с ясным разумом. Вспомнила, как сама металась, не понимая, что делать. Как это – хоронить? Когда умер папа, мама все организовала сама, они с братом только ездили, оформляли бумаги. Когда ушла мама, то если бы не Лариса, которая неотступно находилась каждую минуточку рядом, Наташа вряд ли сделала все. Сергей приехал только уже к похоронам, обнял и заплакал: «Маленькая моя, как же ты все сама».

Сердце сжалось, Саша совсем один. Есть у него Дэн, поможет, но они оба – мужчины. Всегда, во все времена собирали в последний путь женщины. И вообще, не тот вариант, когда нужно справиться с организацией того, что не делал никогда. Похороны единственного близкого человека – самое страшное мероприятие, которое приходится не только посещать, но и устраивать.

Выгребла таксисту все из кошелька – не хватило полтинника. Чуть не расплакалась, но тот, услышав, что умерла мама друга, проявил человечность – вообще не стал брать деньги. Саша стоял у подъезда в спортивных штанах, в темно-синем пальто и почему-то в сланцах. Издалека видно, колотит мелкая дрожь. Трясущийся, с дикими глазами, засунув руки в рукава пальто, Саша неотрывно смотрел в глаза. Захотелось ослепнуть, только не видеть таким жалким.

– Ты почему здесь? Замерз ведь, пойдем.

– Давай покурим. Есть сигареты?

Наташа достала пачку, протянула, руки у настолько сильно тряслись, что сам не смог достать. Помогла, даже прикурила.

– Кто-нибудь есть в квартире?

– Нет. Она там одна. Я Лере позвонил. На работу тоже позвонил. Сам остался. Утром мама снова в кому впала, я скорую вызвал. – Хриплым голосом между глубокими затяжками, Саша выдавал фразы, как репортаж с места событий. – Приехали, сказали, что не повезут, смысла нет. А мне посоветовали просто сидеть и ждать. Я маму целый день звал. А она вздохнула глубоко так…

– Ты милицию вызвал? – Наташа лихорадочно вспоминала, что еще надо делать.

– З-зачем милицию? – От удивления Саша заикнулся. – Я же ее не убил?

– Так положено, когда человек умирает. Надо вызвать милицию, они приезжают, дают заключение о естественной смерти и говорят, что надо дальше делать. – Наташа погладила по плечу. – Пойдем, надо действовать. Ты Денису звонил?

– Только тебе. – Саша бросил окурок и послушно пошел в подъезд.

Не позвонил Денису?! Маленькая победа, с одной стороны, о ней подумал в первую очередь, но и огромная ответственность: заменить целый мир, исчезающий терял с каждой секундой.

Когда в доме присутствует мертвец, по комнатам разливается неуловимый запах потустороннего, а воздух становится плотнее от присутствия неживого в реальном среди живых.

Саша прошел в мамину спальню, сел на стул и застыл, забыв и про милицию, и про Наташу. Осторожно зашла следом. За то время, что маму привезли из больницы, похудела еще больше, казалось, под одеялом ничего нет. Черты лица заострились, стали еще красивее. «А говорят, что смерть не красит», почему-то в самые ответственные моменты в голову лезет всякая глупость и витиеватая дребедень. Эдакая защитная реакция против боли, инстинкт самосохранения, чтобы не свихнуться.

– Саш, надо действовать. Как позвонить в ваше районное отделение милиции или полиции, как там сейчас называется? – Присела на корточки, заглядывая в лицо в попытке увидеть хоть какую-то эмоцию. Потрясла за коленку.– Саш, очнись.

Саша с выражением полной растерянности посмотрел на нее.

– Я не знаю.

– Пойдем. Мне нужна помощь. – Встала, потянула за рукав. Горе засасывает, как зыбучий песок. В нем тепло, уютно, сопротивляться можно, но не хочется. Страшно становится тогда, когда сдавливает горло, и ты понимаешь – навсегда. Наверное, для того, чтобы не задохнуться в собственной боли, он и позвонил Наташе. Опять, без слов, просил быть женщиной. Быть рядом.

В половине одиннадцатого вечера ушла бригада из похоронного агентства. Договор подписан, все распланировано – список дел на столе в кухне, мама собрана в долгую дорогу, лежит в гробу рядом кроватью в спальне.