Отрывной календарь полностью

Наташа запаниковала, сболтнула лишнего. – Да ну, брось, какая личная жизнь! После душа упала на кровать и уснула. Сегодня слишком тяжелый день, да и достойных кандидатов нет.

– Вот зная тебя, нисколько не удивляюсь. – Саша, кажется, поверил. – Ты ведь шашкой машешь без предупреждения, сразу начисто отрубая мужское достоинство.

– Да ну! Ты наговариваешь, я очень даже милая.

– Когда тебе пригрозишь чем-нибудь, то милая. Ты к окну подошла? Я же не зря тут мерзну в одних трусах?

– Да, я у окна. – Наташа закрыла глаза. Перед глазами встал его силуэт в темной комнате на фоне занавесок, а она сидит на диване, завернувшись в одеяло, и ждет, когда Саша вернется в постель, а потом…

– А ты одеяло убрала? – Вкрадчиво так спросил, ожидающе.

– Нет, я стесняюсь. – Глаза не хотелось открывать.

– Все, я пошел в кровать, дразнишься только.

Наташа засмеялась. Себя в роли кокетки-обольстительницы не видела уже много-много лет, а вот так по телефону вообще в первый раз, если не считать случая опять же с Сашей.

– Я лег спать, давай, скажи волшебное слово, чтобы уснул. Но перед этим мне надо представить, что ты – в скафандре, грудь не выпирает. Кстати, у тебя она просто обалденная.

– Саша! Ты меня смущаешь! – Н готова прямо сейчас узнавать, что он думает про ее выдающиеся части тела.

– Надо же, скромница! А про то, что спишь голая, нормально рассказывать взрослому мужику, у которого последний секс состоялся с баночкой под присмотром врачей? – Саша от души захохотал. – Надо будет при встрече рассмотреть получше, в области ниже поясницы я плохо представляю.

– Все, засчитано, один-один. Кстати, плечо все-таки выглядывает из-под одеяла. – Наташу распирало от смеха и острого возбуждения, хотелось продолжать игру дальше. – Спрятать или оставить?

– Оставь, я буду гладить во сне. Ну, колыбельную собираешься петь или так и будешь драконить дальше? – Не спросил, а потребовал, решительно и безапелляционно.

Наташа тихонько запела, почти зашептала:

«Ложкой снег мешая,

Ночь идёт большая…

Что же ты, глупышка, не спишь?

Спят твои соседи – белые медведи…»

Услышала, Саша начал подпевать. В конце песни замолчал. Встревожилась, вдруг плачет, песенка милая, но трогательная.

– Саш, ты спишь?

– Почти. Наташка, ты – чудо. Нет, не так, ты – валерьянка.

– Приехали, опять обзываешься?

– Не-е, в хорошем смысле. Действуешь как валерьянка, успокаиваешь.

– Саша, надо учиться делать девушкам комплименты. – Поучительно сказала Наташа, а сама зажмурилась от того, как хорошо и тепло сказал.

– Научи, правда, не умею, женился рано, после развода с женщинами вообще все сложно.

– Договорились, но я дорого беру за репетиторство.

– Я не бедный мальчик, забыла?

– Я еще помню, что ты уснуть не мог.

– Сейчас усну, обещаю. Спасибо, кстати, правда помогла. Сон будет крепкий, ну, конечно, если голое плечико представлять не буду. Ложись спать, скромница.

– Все, пока, спокойной ночи. – Наташа тихонько засмеялась. Отключив телефон, повернулась и чуть не подпрыгнула от неожиданности. В дверном проеме темным угрожающим силуэтом стоял Борис. Увидев, что обнаружен, щелкнул выключателем, развернулся и ушел назад вглубь квартиры.

Щурясь от неожиданно яркого света, Наташа увидела себя глазами Бориса. Вот это да. Конфуз по полной программе! Из теплой постели, благодушно позанимавшись сексом, выпрыгивает и устраивает виртуальное соблазнение другому.

Борис уже вызвал такси, молча неторопливо одевался.

– Ты долго подслушивал?

– Я не подслушивал. Просто, когда пришел за тобой на кухню, не смог уйти. Ноги не шли. Я не ожидал такого… такой подлости.

Ну что ж, если она может сказать «подслушивал», то это дает ему полное право озвучить впечатления. Тем более, подленького в ее поступке с лихвой!

– Мне нечего сказать в оправдание. – Завернулась в одеяло потуже.

Борис, не глядя на Наташу, застегивал рубашку:

– Кто это?

– Саша.

– И все?

– Да, просто Саша.

– И для него наших отношений не существует?

– Ему все равно.

– А тебе?

Рот свело, онемела на пару секунд. Когда Саша входит в ее жизнь, вообще все на свете, и прошлое, и настоящее, и будущее перестает существовать. Пауза получилась слишком говорящая.

– Мне наши отношения не безразличны, ты же понимаешь.

– Нет, не понимаю. Давай вернемся к разговору при свете дня, я слишком обескуражен. – Борис вышел в коридор.

Наташа услышала, как, открыв дверь, немного постоял у порога, наверное ждал, что придет проводить. Потом дверь захлопнулась. Прислушалась к ощущениям. Ничего. Просто ничего. Выключила везде свет, одела пижаму и легла в кровать. Попыталась вызвать чувство вины за совершенное, но мысли съехали на Сашу, силуэт на фоне окна, нагрезила его руки – снимают одеяло, гладят плечи, руки, грудь, и провалилась в сон.