А Георгий откинулся на подушки и продолжил вить мысленный узор: «Уже через два года отец Юсупова станет[38] главноначальствующим над Москвой. А, к примеру, отец и дед генерала Брусилова[39], которого я встретил на приеме в Кремле, в разное время были вице-губернаторами Москвы. Москва — город маленький, все друг друга знают… Зря, кстати, на том же приеме так быстро отпустил Керенского. Это сейчас он простой депутат, а уже через четыре года станет премьер-министром. Надо было спросить и про женское платье[40], и вообще. Хотя какое, к черту, женское платье, на дворе только тринадцатый год?!»
Тут уже можно было чем-то занять и камердинера.
— Каллистрат! — выкрикнул Георгий, даже сам посмеиваясь над собой в роли барина.
— Не соблаговолите ли.
— Соблаговолю! Каллистрат, давай одеваться!
— А куда вы идете?
— Извините, не вы, а мы! — поправил Ратманов.
После чего Каллистрат заглянул в комнату с несколько удивленной физиономией.
— Ты, кстати, разузнал что-то про моих соседей по прежней квартире? — спросил Жора.
— Дык вроде не до того всем было, — развел руками слуга. — Да вы и сами сказывали, не торопись, мол, Каллистрат, дело не срочное.
— Все верно! — подтвердил Ратманов, как будто принимал у этого человека экзамен. — И правда, не торопись. Есть кое-что поважнее!
Несмотря на встречи с Керенским, Юсуповым, Распутиным и самим императором, мысли попаданца все равно крутились вокруг фигуры таинственного сослуживца Двуреченского. Тот когда-то был связующим звеном между Ратмановым и будущим, единственным человеком, который мог вернуть его домой, в 2023-й. Но потом Викентий Саввич пошел в отказ, занемог, а скорее, конечно, притворяется! Тем более его слуга уверен, что хозяин в отъезде…
— Каллистрат, ты знаешь Филиппа, дворника у Двуреченского?
— Ну так.
— Скажи, а он склонен… врать, обманывать, похоже это на него?
— Да нет, не сказал бы. Только если причина есть. А что такое, ваше вашество?
— Так я и думал! Мы едем на Моховую. Нужно будет проверить алиби у одного человека. Только мы войдем к нему не через дверь, а через окно!
— Это к Двуреченскому-то? Дело хорошее. Только вот днем никак не можно, опасно это днем. Давайте тогда уж ночью.
После чего Каллистрат вновь натащил в комнату еды. С нею и скоротали выходной день.
Едва дождавшись ночи, новоявленные подельники вышли на тропу… а вернее, на булыжную мостовую. Чтобы не привлекать к этому делу свидетелей, решили не брать извозчика, а добраться до дома Двуреченского своим ходом. Благо Каллистрат знал все дворы как облупленные.
Однако с самого начала затея Ратманова начала развиваться не по плану. К вечеру небо над Москвой затянуло свинцовыми тучами. А где-то там, в районе будущего ВДНХ, уже громыхал гром.
— Какого черта? — только и произнес Жора.
И словно в ответ на его недовольство, на город обрушилась стена дождя — почти цунами, только в далекой от моря и преимущественно равнинной средней полосе России. Тут Ратманов не стеснялся в выражениях, используя весь запас уже прилично выученных дореволюционных обсценных слов. По всему выходило, что прошлое не жаждет, чтобы эти двое добрались до дома Викентия Саввича. Однако Георгий был полон решимости завершить с пользой свой единственный выходной день!
Каждый шаг давался им с трудом, а ноги утопали в почти непроходимой грязи, в какую превратились дворы и улицы в отсутствие современного асфальта.
— Ты что, старик, не мог предвидеть, что такая буря надвигается? — не выдержал Ратманов и выругался уже на Каллистрата. А заодно вспомнил, что в XXI веке есть Гидрометцентр[41], который умеет угадывать погоду хотя бы в половине случаев…
Но следом старика едва не сбила повозка, запряженная испугавшейся грозы лошадью. Кобыла припустила галопом, не разбирая дороги, а брызги из-под ее копыт обдали с ног до головы и Жоржика. Ну а он предпочел извиниться перед Каллистратом:
— Прости, друг, просто не так я себе представлял сегодняшнее мероприятие.
Собрав волю в кулак, они таки достигли участка, на котором проживал Двуреченский, и даже относительно благополучно пробрались к тому в сад. «Надо было злую собаку завести, как в будущем», — подумал про себя попаданец. После чего его взгляд упал на водосточную трубу.
— Ну что, Каллистрат, готов меня здесь покараулить? — Георгий посмотрел на старика и решил лезть наверх в одиночку.
— Со мной-то ничего не будет, ваше вашество. А вот с вами… — запереживал слуга.
— Не бойсь! Все под контролем, — успокоил его Жора и вспомнил, как лазил по водосточным трубам в недавнем сне. А может, это и не сон был, а своего рода проекция будущего.
Так или иначе, но он вновь ухватился за холодный металл и медленно, но верно вскарабкался по трубе вверх. В окне большой комнаты был зажжен электрический свет — Викентий Саввич оборудовал свой дом по последнему слову техники, по состоянию на 1913 год как минимум. Ратманов оттолкнулся ногами от козырька на первом этаже, подтянулся на подоконнике второго и осторожно заглянул внутрь.
— Вот черт! — прошептал он.
Хотя его услышал даже Каллистрат.
— Что там, ваше вашество?
— Ничего.
