Услышав зов матери, Дзирт мгновенно сорвался с места, избегая подгоняющего хлыста Бризы. Как часто он чувствовал на себе жало этого ужасного оружия! Но Дзирт и не помышлял о мести своей злобной старшей сестре. При всей закалке, которую он получил, он страшился последствий, которых не избежать, если он ударит ее или любую другую женщину, и этот страх заставлял его забывать об отмщении.
— Ты знаешь, чем примечателен сегодняшний день? — спросила его Мэлис, когда он подбежал к ее большому трону в затененной приемной зале собора.
— Нет, верховная мать, — ответил Дзирт, по привычке глядя в пол.
Он беззвучно вздохнул при виде вечного зрелища своих собственных ног. Ведь в жизни должно быть что-то еще, кроме голого камня и десяти пальцев. Он скинул башмак и стал ногой чертить по каменному полу. Тепло тела оставляло различимые следы в инфракрасном спектре, а Дзирт был достаточно быстр и проворен и успевал закончить свои простые рисунки прежде, чем первые линии успевали остыть.
— Шестнадцать лет, — сказала ему Мать Мэлис, — ты дышишь воздухом Мензоберранзана уже шестнадцать лет. Закончился важный период твоей жизни.
Дзирт никак не откликнулся на ее слова, потому что не видел в них большого смысла. Жизнь его была нескончаемой и неизменной рутиной. Один день, шестнадцать лет — какая разница? Если его мать считала важным то, через что ему пришлось пройти за эти годы, страшно подумать, какими будут следующие десятилетия.
Он почти закончил рисовать сутулую женщину — Бризу, которую кусала в зад огромная гадюка.
— Посмотри на меня, — приказала Мать Мэлис. Дзирт растерялся. Когда-то его естественной потребностью было смотреть на того, с кем он разговаривает, но Бриза быстро выбила из него этот инстинкт. Долг младшего принца — служение, и единственные глаза, в которые принц мог смотреть, принадлежали созданиям, бегающим по каменному полу, кроме, разумеется, глаз паука: Дзирт должен был отводить взгляд, когда в поле его зрения попадали эти восьминогие существа.
Пауки были слишком хороши для младшего принца.
— Посмотри на меня, — повторила Мэлис с легким раздражением в голосе.
Дзирт бывал свидетелем вспышек ее гнева, столь ужасного, что он сметал все на своем пути. Даже Бриза, такая напыщенная и жестокая, убегала и пряталась, когда верховная мать была не в духе.
Юноша нерешительно поднял глаза, рассматривая черное одеяние матери, скользя взглядом по знакомому паучьему рисунку на платье. Каждое мгновение он ожидал шлепка по голове или удара по спине: Бриза стояла позади него, держа руку у рукоятки своего змееголового хлыста.
Потом он увидел ее, могущественную Мать Мэлис До'Урден. Ее теплочувствительные глаза испускали красный свет, но лицо было холодным, оно не полыхало гневным жаром. Дзирт оставался в напряжении, все еще ожидая удара.
— Твой срок пребывания в должности младшего принца закончился, — объяснила Мэлис. — Теперь ты — второй сын Дома До'Урден и получаешь все…
Взгляд Дзирта привычно опустился к полу.
— Смотри на меня! — вдруг заорала мать в приступе гнева.
Объятый ужасом, Дзирт быстро взглянул в ее лицо, которое теперь пылало.
Уголком глаза он видел волны тепла от размахнувшейся руки Мэлис, но у него хватило ума не уворачиваться от удара. В тот же момент он оказался на полу с горящей щекой.
Но даже падая, Дзирт был начеку, и его взгляд слово сросся с взглядом Матери Мэлис.
— Ты больше не слуга! — ревела верховная мать. — Вести себя как слуга значит навлечь позор на нашу семью! — Она схватила сына за горло и грубо поставила на ноги. — Если ты обесчестишь Дом До'Урден, — пообещала она, приблизив к нему свое лицо, — я воткну иглы в твои лиловые глаза.
Дзирт выдержал ее взгляд. За шесть лет, прошедших с тех пор, как Вирна закончила его воспитание и поставила в услужение всей семье, он достаточно хорошо узнал Мать Мэлис, чтобы понять смысл ее угроз. Она была его матерью, что бы это ни значило, но Дзирт не сомневался, что она с радостью воткнет иглы в его глаза.
— Этот отличается не только цветом глаз, — сказала Вирна.
— Чем же еще? — спросил Закнафейн, стараясь удержать свое любопытство на профессиональном уровне.
Зак всегда любил Вирну больше, чем других, но недавно она стала верховной жрицей, и с тех пор ее интересовала только собственная выгода.
Вирна замедлила шаги — они подходили к приемной зале собора.
— Трудно сказать, — призналась она. — Дзирт умен, как ни один другой мальчишка из тех, кого я знала; он мог левитировать с пяти лет. Однако после того, как он стал младшим принцем, потребовались недели наказаний, чтобы научить его не отрывать глаз от пола, словно такое простое действие противоречило его природе.
Закнафейн остановился и пропустил Вирну вперед себя.
— Противоречило природе? — чуть слышно прошептал он, размышляя над скрытым смыслом наблюдений Вирны.
Возможно, это необычно для дрова, но это именно то, чего Закнафейн с тайной надеждой ожидал от своего ребенка.
