Подниматься пришлось долго — Лорку даже показалось, что его и правда отправили к самому куполу небес. Но когда он уже готов был остановиться и сесть прямо на каменные ступени, лестница сделала очередной поворот, и перед Лорком открылась небольшая круглая площадка. Он осторожно подошел к краю, огороженному рядом плотно пригнанных друг к другу камней, и осмотрелся.
Башня возвышалась над Ойчором — с высоты были видны стены города, улицы, крыши домов. А еще отсюда было видно небо.
Заришах уже снова полнела. Ее светлый лик отчетливо вырисовывался на темном небе, и совсем близко горел багровым огнем Камень Чин. За время, прошедшее с того дня, когда был взят Ойчор, сокровище богини ночи стало огромным. Пожалуй, ненамного меньшим, чем кибитка самой богини. За Камнем Чин тянулся длинный светлый полог, затмевавший кобылиц Заришах. Лорк плохо помнил, как выглядел Камень в прошлое появление — он тогда чаще смотрел на землю, чем в небеса, а по ночам, утомленный дневной беготней, спал как мертвый. Но свет небесного сокровища внушал необъяснимую тревогу и какой-то безотчетный страх. Лорку даже показалось, что он видит алые отблески на пологе Заришах.
На каменном полу нашлись кошмы, сваленные одной кучей. Лорк встряхнул их, расстелил и улегся, положив под голову свернутую в узел куртку. От камня башни шло еле заметное тепло, глаза закрывались, и Лорк перестал думать о богах и небесных камнях. Не его это было дело — разбираться с божественными сокровищами.
Утром ему пришлось объясняться с отцом. Нотон-кун хотел знать, по какой причине Лорка отослали из лайдо, а рассказать все без утайки в присутствии братьев тот не мог. Лгать Лорк тоже не умел, пришлось обойти настоящую причину, сообщив только, что Маатан велел ему отправляться к отцу и дожидаться, пока жрец приедет за ним сам.
В бегстве из лайдо его обвинять не стали, хотя по выражению лиц братьев Лорк сообразил, что те так и подумали. Но бежать в Ойчор было бы глупо — понятно, что Правитель города неминуемо узнал бы про побег. Нотон-кун это прекрасно понимал. Лорк подозревал, что отец о чем-то догадывается, но тот молчал и кивал. А затем велел сыну вернуться в башню.
16.01.2013
15.
Чем больше проходило времени, тем беспокойнее становилось вокруг. И не только из-за Камня Чин, увеличивающегося с каждой ночью — никогда раньше он не бывал таким ярким, — но и из-за крепнущего недовольства лаев. По вечерам Мортон, пряча беспокойство, наблюдал за багровым огнем на небе, по утрам во время Обряда вынужден был показывать свое могущество, чтобы ни у кого из Круга и мысли не возникло бунтовать, а по ночам неутомимо любил своего ученика.
Лорку по-прежнему, несмотря на все усилия, не нравилось делить с ним кошму — Мортон чувствовал. Но ни за что не променял бы это прекрасное непокорное темное тело на чье-либо другое, пусть и более покладистое. Ему нужна была не просто близость, а близость с Лорком, и он торопился насытиться ей, наесться до отвала, словно предвидел неизбежную голодовку — разлуку.
Но надежды не оправдывались, близость не делалась менее желанной, и каждую ночь Мортон снова и снова целовал, гладил и брал несопротивляющегося ученика. Точно пил — и не мог напиться. Казалось, он не ведал по ночам никакого стыда, изучая тело Лорка до самых укромных уголков. Казалось, он помнил до мелочей запах его тела и вкус семени. Казалось, ощущение масла под пальцами, смешанного с каплями пота, давно должно было стать привычным, так же как сама необходимость подчинять ученика с его помощью, но почему-то все это только еще больше возбуждало.
Лорк был вызовом, и каждую ночь Мортон принимал этот вызов, и побеждал, делая ученика своим и даря ему наслаждение, которого тот, может быть, и не хотел.
И каждое утро Мортон принимал другой вызов — от жрецов Круга, и тоже побеждал, делая Круг своим, принуждая его смириться и принять волю Правителя, назвавшего Маатана Верховным жрецом Мортон-лаем.
Никогда раньше лаи не имели отличий один от другого — все они были равны в Круге. Нотон-кун — по незнанию, или намеренно, — сломал привычный порядок. И испытать силу сопротивления остальных Мортону пришлось уже следующим утром. И следующим. И следующим.
Обряды превратились в бесконечную демонстрацию Силы. Пока ее хватало. Но только пока.
Лаи будто всерьез пытались оспорить право Правителя решать.
Это было неправильно — Мортон всем своим существом чуял, что так не должно быть. Лаи всегда были вне Великого города. Кто бы ни получал в руки золотой жезл — их это никогда не касалось. Да, теперь с помощью Мортона власть получил не вай, а морт — так что с того? Боги позволили ему, и его воля стала столь же непререкаемой, как и любого другого Правителя. Круг обязан был подчиниться.
Да только не хотел.
