Почему-то при взгляде на небесный купол стало не по себе. Камень Чин казался зловещим и недобрым, Лорку даже почудилось, что богиня ночи прячется в своей кибитке от его пронзительного света. Но на осторожный вопрос Маатан только пожал плечами и ничего не ответил.
А однажды утром Лорк увидел, как учитель спорит с другими лаями.
Спор был беззвучным — Маатан, как обычно, уселся неподалеку от шатра и поднял руки, призывая Силу. Белая накидка мягкими волнами стелилась по земле, и Лорк опять удивился, что на тонкой белой ткани так и не появилось ни единого пятнышка грязи.
Обычно Маатан тянул из воздуха что-то неощутимое — Лорк уже знал, что это были те самые разноцветные ленты, которые ему довелось увидеть один раз, — а затем заплетал их в такую же невидимую косу и отпускал. Эта коса называлась “венок гармонии Вай” и хранила равновесие мира от рассвета до рассвета. Но в этот раз гармонии не получилось. Маатан дернул очередную невидимую ленту, сжал пальцы, словно скомкал ткань в кулаке, а затем отшвырнул в сторону. Он делал так еще несколько раз, и к полудню небо затянули тучи, налетел порывистый ветер, заставивший Лорка с учителем укрыться в шатре.
Гроза оказалась сухой — небесный огонь поджег траву недалеко от лайдо, и Маатан тут же выскочил наружу — Лорк не видел, что там происходило. Ни одной капли дождя так и не упало из серых низких туч, но огонь прибило к земле, словно сильным ливнем.
На следующий день повторилось то же самое, только теперь небесный огонь убил несколько овец из и так небольшой отары. Маатан запретил Лорку высовываться из шатра, а сам уехал к дальнему кургану на Нариш и вернулся поздно вечером. В эту ночь он не трогал ученика, и Лорк обрадовался, что сможет вволю выспаться. Но под утро его разбудила буря, какой он за свою жизнь не помнил.
Маатана на привычном месте не оказалось, и Лорк осторожно выглянул наружу. Ветер гнал по степи обломки ветвей, пыль, вырванные с корнем кустики, трепал полог шатра и пригибал к земле высокую траву. Жрец стоял неподалеку, закутавшись в свое невыносимо белое покрывало, ни одна складка которого не шевелилась под порывами урагана.
Лорк даже рот открыл от удивления — Маатан казался сейчас намного выше, чем был в действительности, и от него исходило еле заметное сияние.
“Волшебство”, — сообразил Лорк и постарался стать незаметным. Он уже начинал понимать, что бурю, каких не бывает в степи в разгар лета, послала не гневливая Томо, а кто-то другой. Пожалуй, Лорк даже догадывался, кто именно. Не зря Маатан вскинул руки, и с напряженно вытянутых к небу ладоней вдруг сорвался ослепительно сияющий белый шарик и ударил в нависшую над лайдо тучу.
Туча дрогнула и пошла радужными полосами, разрываясь на разноцветные куски. В прорыв тут же заглянул Го, Маатан опустил руки и повернулся к ошалевшему от увиденного ученику.
— Отправляйся в Ойчор, — сухо сказал он Лорку. — Быстро, пока они снова не начали пытаться разрушить лайдо.
— Они? — потрясенно спросил Лорк и встал на ноги. — Это же не боги, учитель?
— Нет, — все так же сухо ответил тот. — Это лаи. Они требуют, чтобы ты исполнил долг ученичества.
— Какой долг? — Лорк выбрался из шатра и задрал голову к безмятежно-синему небу. — Что я им должен?
Маатан вдруг скривился, будто пожевал горькой смолы. Чувствовалось, что ему очень не хочется объяснять ученику, в чем состоит долг. И все же он разлепил сухие губы.
— Я уже говорил тебе: сейчас у лаев есть только двое учеников, если не считать тебя. Они слишком малы, чтобы удовлетворять их плотские потребности. Но каждый из лаев — полноценный взрослый мужчина. А если не выбрасывать излишки Силы вместе с семенем, она становится неуправляемой.
Лорк почувствовал, как колени стали мягкими, словно речная глина.
— Ты же говорил — это только по согласию, учитель, — пробормотал он, ощущая липкий пот, выступивший между лопаток. — Я не хочу.
— Ты уже не можешь отказываться, если делил кошму со мной, — Маатан опять сморщился. — Это я не хочу, чтобы ты отправлялся в чужие лайдо. В конце концов… у них есть овцы.
Снова, точно пробуя силу, налетел ветер. Маатан не глядя отмахнулся, и ураган умер, не родившись.
— Это война, — жрец посмотрел Лррку в глаза. — Скоро они опять наберутся мощи и попробуют разрушить наше лайдо. Поэтому ты должен уехать под защиту храмовых стен Ойчора. Жрецы — посвященные жрецы — никогда не поднимут руку на Великий город.
Как ни претила Лорку мысль делить кошму даже не с одним жрецом — с несколькими, но бежать от опасности он не привык. К тому же Маатан сам назвал его учеником, и недостойно ученика бросать своего наставника. Поэтому он покачал головой.
— Ты говорил, что я должен быть с тобой всегда, а сам гонишь меня прятаться. Я стал твоим учеником, но я воин, жрец. Я умею стрелять из лука так, как никогда не научится ни один лай. Я умею метать нож. И я редко проигрывал в кулачных боях. Я смогу защититься сам и защитить тебя, если они вздумают явиться сюда.
