Молча разворачиваю Марка спиной к себе: рюкзак у него. Пока ползли по коридору к выходу, я убрала пистолет: он только мешал, и я боялась случайно выстрелить. Вещей так много, что непросто отыскать то, что нужно. Что-то скользит в пальцах, тонкий прямоугольник бумаги. Фотография? Откуда? Их несколько, на верхней группа мужчин, один из них обведён красным маркером в неровный круг. Не понимаю, что это значит. Но всё это после. Пистолет удобно и привычно ложится в ладонь, обхватываю его холодными от страха пальцами. Но всё это уже лишнее. Потому что слышу за спиной теперь не таящиеся шаги и такой знакомый голос:
–Всё-таки я в тебе не ошибся.
И оборачиваться не нужно, чтобы понять, кто переполошил нас минуту назад. Я знаю: это Лама.
Он ничуть не изменился с момента последней встречи. Как будто прошло несколько часов, а не дней. Он улыбается, но взгляд настороженный, и подходить не спешит.
–Я знал, что ты быстро справишься, поэтому всё время был рядом, чтобы сама не сунулась в лес искать лагерь. Прости, что не рассказал всё заранее, теперь я готов ответить на все вопросы. Только сначала ответь на мой: кто это с тобой?
–Это…– никак не получается подобрать слова, чтобы объяснить.– Марк, сними шлем, пожалуйста.
Он не спешит выполнять просьбу. Потом нехотя поднимает стекло, которое успел опустить, пока я потрошила содержимое рюкзака. Несколько секунд на губах Ламы ещё играет улыбка, но потом он резко хмурится и подаётся вперёд.
–Тик?!
Быстрым шагом преодолевает разделяющее нас расстояние, с такой осторожностью касается руки Марка, словно перед ним призрак.
–Откуда ты здесь? Я не видел, чтобы за нами следили, это было бы сложно не заметить.
–Это не Тик,– качаю я головой.– В лагере ведь все знают историю о братьях-близнецах?– дожидаюсь кивка Ламы. Похоже, он начинает что-то понимать.
–Та версия, которую мы знали, неправда?
–Да. Если что-то кажется тебе правдой, это ещё не значит, что так и есть. Тик не знал, что ошибается. И Марк тоже не догадывался, что его брат жив.
–Получается, их разлучили специально?– после недолгого молчания интересуется Лама.
–Специально или нет – теперь никогда не узнаем. Но я собираюсь исправить эту ошибку, он отправляется с нами. И идём же, я не хочу умереть от отравления, едва выбравшись на свободу.
Лама тяжело вздыхает.
–Никакого отравления вы не получите: воздух не заражён. Я провёл здесь несколько дней, но никаких признаков. Они лгали нам.
И нет необходимости спрашивать, для чего так поступали. Ответ приходит сам: таким образом заблудшие ограждали себя от побегов. Если правильно поняла, самостоятельные выходы за пределы здания разрешены здесь только после завершения ученичества. К этому времени вряд ли кто-то будет помышлять об уходе. Даже если останется недовольство тем, как всё здесь устроено, придёт понимание, что идти некуда. Детей же напугает перспектива погибнуть от отравления.
В голове проносятся смутные подозрения. Законы заблудших, пусть и с поправками, дублируют законы Города. Что-то здесь не так. Но это после.
Марк тоже понимает, что к чему, и пусть и нехотя, но расстёгивает крепление и снимает шлем. А потом и вовсе пинает его со злостью в сторону.
–Идём,– отрывисто кивает он и быстрым шагом уходит прочь.
-Почему ты не попал вместе со мной внутрь?
Мы вновь идём по лесу: Лама впереди, я следом. Марк, притихший, идёт за нами. Жалеет, что прошлую жизнь не вернуть, или готовится к предстоящей встрече с братом? Мы, не сговариваясь, решаем не трогать его: как бы то ни было, парню сейчас очень тяжело, страшно представить, что творится в его душе.
–Что?– оборачивается на мой вопрос Лама.– Ну, так всё просто: я ушёл, значит, мне нет больше места среди них. Они не прощают предателей, а именно так я и выгляжу в глазах заблудших. Впрочем, они не берутся судить, прав я или нет. Вышло так, как вышло. Но пути обратно нет. Я знал, что так будет, только поэтому и позвал тебя с собой.
Я киваю. В принципе, от заблудших услышала то же самое. Лама лишь подтвердил правдивость их слов.
–А переговорник?– устройство сейчас лежит в рюкзаке, который по-прежнему несёт Марк.– Стив сказал, раз мы пришли, ты догадался, зачем он.
Но Лама разводит руками.
–Прости, Сель, но здесь он промахнулся. Я действительно понял, что это их рук дело. Вернее, предположил, это было наиболее вероятно. Но для чего… Это рассчитывал уже от них услышать. Тебе точно не дали подсказок?
–Нет.
Снова и снова прокручиваю в памяти разговор со Стивом. Да, он признался, что переговорник попал в лагерь именно с их подачи. Но зачем? Как мы можем понять, что скрывает за собой шифр? Как подобрать ключ к нему? От напряжения голову простреливает боль, и я невольно кривлюсь.
–Что с тобой?– беспокоится так не вовремя обернувшийся Лама.
–Мигрень,– вздыхаю в ответ.– Последствия извлечения датчика. С обычным наркозом было бы проще, но я боялась, что не смогу постоять за себя. Стив не внушал доверия.
–Тебе отлежаться бы сейчас, а не по лесу бродить,– недовольно бросает он, отворачиваясь. Но и сам понимает, что выбора нам никто не предоставлял.
