Ну что ж. По крайней мере, не было похоже, что Варде пытается навредить Илару. Подождав, пока загорятся фары у машины, а Илар двинется обратно к дому, Мавна спустилась к двери.
– Всё, отправил твоего женишка, – хмуро возвестил Илар, появившись в прихожей.
– Чего вы там, дети? – послышался голос мамы. – Оладьи стынут, идите завтракать! С вареньем, как вы любите.
Илар подмигнул Мавне.
– Давай сегодня отдыхай, Булка. Побалуй себя чем-нибудь. Упырю я сказал, что если он к тебе приблизится, то я его задушу. И мне всё равно, что их убивает только чародейский огонь. Буду душить каждый раз, когда увижу. Пусть восстаёт хоть каждый день.
Проводив всех после завтрака и оставшись дома одна, Мавна собрала немного еды (хотя, скорее, это было всё-таки много) и поднялась к себе, выполнять поручение Илара и усиленно отдыхать.
Она открыла верхний ящик комода. На неё укоризненно взглянули остатки пряжи. Мавна специально убрала их в первый ящик, чтобы скорее привести в дело и не забыть. А то заваляются, считай, пропадут. Она сильнее выдвинула ящик и нашла там старый свитер, который вязала Илару и который уже пару лет как стал ему мал в плечах. Надо распустить и связать что-то новое. Хорошие же нитки, мягкие, чёрные и зелёные чередовались широкими полосами.
Мавна вытянула свитер и разложила на кровати. Покровители, какой же он огромный! Она сама сейчас бы в нём утонула, а Илару мал, ну посмотрите, какой кабан вымахал. Никакой пряжи не хватит, хоть целый склад для него грабь.
Следующие полчаса Мавна распускала свитер и сматывала нитки по цветам, включив на фоне подкаст про секты. Проделывая монотонную работу, она думала: что бы такого связать? Илар точно поймёт, что это из его старого свитера, и не станет носить. Избаловался. И вообще, он вечно жалуется, что вязаное колется, почти полностью перешёл на серые хлопковые вещи и толстовки. А цвета у свитера хороши.
Мавна задумчиво покрутила в пальцах мягкую чёрную нить. А она ведь знает одного человека, которому точно не помешали бы тёплые носки. Да и шарф… И против чёрного цвета он точно не станет возражать. А зелёные носки понравились бы Варде, только вот как теперь с этим дураком быть?
Мавна встряхнула головой, и волнистая прядка волос упала на лицо. Надо будет решить. Потом, попозже.
Она задумалась насчёт размера: по её воспоминаниям, стопы у Смородника были узкие и длинные, размер сорок пятый, должно быть. Решила связать на глаз, по памяти. И к носкам – шарф. С шарфом точно не ошибётся, а смотреть на его голую шею с каждым днём было всё страшнее. К тому же совсем недавно валялся больной и горячий, как печка, а в кофейню прибежал снова в своей кожанке нараспашку. Дурачок.
За вязанием ей ожидаемо стало легче. Менялись серии подкаста и ряды связанных петель, и на сердце разливалось долгожданное спокойствие. Со вчерашнего дня в голове постоянно стучалась тревога, ладони леденели и будто бы не хватало дыхания, но теперь Мавна ощущала себя так, будто бы её жизнь была сухим бисквитом, на который наконец-то намазали сметанный крем.
И мысли тоже выстраивались ровными петельками. Был спутанный клубок ниток, а теперь уже хоть немного понятно, что из этого может получиться.
Надо позвонить Лирушу и узнать, как у него дела насчёт упырей.
Надо наплевать на приказы Илара и спокойно поговорить с Варде, попросить рассказать, как их упыриный род связан с пропажей детей и связан ли.
Надо закончить приготовления к празднику в кофейне.
Надо попросить прощения у Смородника и рассказать, почему она не сможет дальше сотрудничать с ним насчёт ловли тысяцкого.
И хорошо бы ещё наведаться в общежитие и узнать, как они вербуют новобранцев.
Мавна выдохнула. Вот и всё. Недлинный, вроде бы, список из нескольких дел. Но, Темень их раздери, какие же они все по отдельности сложные.
Прошлым вечером Смородник успокоился, только когда получил от Мавны эмоциональный и исчерпывающий ответ. Если она на него злится, значит, всё в порядке: упырь её не сожрал, она не лежит в апатии и способна (пусть и не с первого раза) ответить адекватно ситуации. Это хорошо.
Вопрос только в одном: почему его самого так волновало, не сожрал ли девчонку упырь?
А ведь действительно весь вечер было неспокойно, будто скреблось что-то в груди неживыми когтями и болело сильнее разбитого лица. Сильнее даже, чем удар по паху. Но с её грубым ответом всё снова встало на свои места. Его задача – предупредить. А дальше сама разберётся. Лишь бы не нажила себе проблем.
Пламя живое, да что ж такое? Почему он так много думает о том, что какая-то девчонка может нажить себе проблемы? Она ведь столько времени встречалась с упырём, и он не сделал с ней ничего ужасного.
Может, так будет и дальше. А может, хитрая тварь просто выжидает.
Смородник выпил на ночь таблетку обезболивающего: в носу пульсировала тяжёлая горячая боль. То ли ушиб, то ли перелом – немудрено, этот заморыш бил как крыса, ботинком. Если бы его не сбил с толку этот знакомый вишнёвый запах, то он бы не стал осторожничать и спалил упыря.
