Чародейское логово состояло из нескольких корпусов. Общежитие для взрослых отрядных чародеев располагалось вдоль дороги: пятиэтажное здание, в котором жила рать – сто сорок четыре чародея. Почти все в отдельных квартирках, но некоторые парочки умудрялись втискиваться в одну вдвоём. Смородника всегда передёргивало от мысли, что можно делить с кем-то свой матрас и ванную комнату, и даже после встреч с Лунницей он не мог дождаться, когда она уберётся обратно к себе. На первом этаже был коридор-переход в столовую, спортзал, медицинское отделение и зал для собраний. Столовские обеды стоили немало, а готовили там скверно – слипшиеся серые макароны, холодные супы с застывшей плёнкой жира и всё такое. Поэтому питались там в основном мальцы, которым было всё равно, чем набивать животы после тренировок. К тому же с них не брали денег, пока они не вступали в отряды. Смородник и сам таким был: тощим, с вечно голодными глазами, и хватал с тарелки всё, что предлагали, даже не разбираясь. Лишь бы в желудке не было пусто.
А из небольшого корпуса со столовой вёл ещё один коридор – в трёхэтажное общежитие для молодняка. Его здание скрывали деревья, и стояло оно во дворе, с дороги не разглядеть. У учеников была своя спортивная площадка и крытая «коробка» для тренировок, зато внутри общежития условия вряд ли дотягивали даже до хостела. Половина комнат – для парней, половина – для девушек, в каждой комнате по десять кроватей, никаких кухонь или ванных, и по две уборные на этаж.
Хорошо, что Смороднику уже восемь лет не приходилось туда заглядывать.
В медицинском коридоре он столкнулся с двумя чародейками из отряда Желны, которые чуть не подскочили, когда он выбежал из-за угла им навстречу. Извиняться Смородник не стал – не до расшаркиваний. И говорить с маской на лице как-то странно. Ему бы не понравилось разговаривать с человеком, у которого не видно движения губ.
Он схватился за ручку двери кабинета Калинника, не дав ей полностью закрыться после девушек, и потянул на себя.
– Ого. – Калинник бросил на него быстрый взгляд поверх очков и снова уткнулся в компьютер. – Привет. Что за вид у тебя?
Смородник сел на стул, и ножки противно скрипнули по кафелю. Стянув маску на подбородок, он исподлобья уставился на Калинника. Тот присвистнул.
– Кто это тебя так?
– Упырь.
Калинник несколько раз нажал мышкой и записал что-то в открывшейся медкарте.
– Что-то ты неугомонный. Только недавно руку тебе зашивал, а ты снова умудрился в драку ввязаться. Даже Лыко так не делает.
– Лыко только по девкам ходит и крыс подкидывает, – фыркнул Смородник.
– Тоже верно. Садись-ка ближе.
– Зачем?
– Проверю, нет ли перелома.
Смородник недоверчиво покосился на руки Калинника.
– Только осторожно, – предупредил он и пересел.
Калинник ощупал лицо Смородника, осмотрел ноздри, посветил фонариком в глаза. Всё это было болезненно и неприятно, но пришлось терпеть, только шикнуть пару раз.
– Ничего себе ты везучий, – хмыкнул Калинник. – Перелома нет. Губу зашивать не придётся. Само заживёт, как на собаке. Ты только маску лучше не носи, давит же. И очки тоже. Спи на спине. И не перегружай себя, а то совсем тощий и загнанный стал. Питаешься-то нормально?
Смородник дёрнул плечами.
– Да вроде не забываю.
– Сухая лапша не считается.
Смородник прищёлкнул языком.
– Жаль.
Ему было неловко, что Калинник столько внимания уделяет его здоровью и задаёт такие странные вопросы, но Смородник уговорил себя потерпеть: Калинник – врач, он интересуется не для себя, а для отчётов и просто из вежливости.
– Теперь рука.
– Ты что, мне полный медосмотр решил устроить?
– Не щетинься.
У Калинника был мягкий, но требовательный голос, прямо-таки гипнотический, и отчего-то в глубине души даже не хотелось сопротивляться его требованиям. Смородник фыркнул для приличия – чтобы не казалось, будто он снимает куртку с лёгкостью и удовольствием. Выставил перед Калинником предплечье с несвежей повязкой.
Калинник недовольно потёр короткую каштановую бородку.
– М-да, не менял?
Смородник виновато опустил глаза.
– Забыл.
– Эх ты, нерадивая твоя голова.
Калинник встал, достал из шкафчика медикаменты, бинты и зелёную чародейскую мазь. Осторожно срезал старую повязку, которая уже присохла к зашитой ране. Осмотрел швы, обработал и снова перевязал. Он делал всё быстрыми и точными движениями, и наблюдать за ним было даже занятно. А ещё Смороднику пришлось признать, что всё-таки принимать от кого-то заботу приятно, пусть это и смущает. Ну и что, что этот кто-то – врач и получает от Сенницы деньги за то, что все чародеи возвращаются в строй ради выполнения своего долга.
– Спасибо, – буркнул он.
Калинник мягко улыбнулся.
