– Не надейся сдохнуть быстро, – процедил Боярышник, будто прочитав его мысли. – Была бы моя воля, я бы тебя по кусочкам резал. За троих своих парней. Но это всё равно будет для тебя слишком милосердно. Молись на Матушку, пёс, только благодаря ей ты ещё жив. Она слишком хорошо о тебе думает и надеется, что ты ещё искупишь вину. Но я бы не давал тебе больше шансов. Ты-то живёшь, лапшу свою жрёшь да кофеёк попиваешь, а парни уже давно обратились в пепел. Только их пепел – священный, а в твой я с радостью плюну и разотру ботинком по асфальту. Чтоб даже могилы твоей не было.
Его голос звучал глухо и угрожающе, но самым страшным было то, что Смородник понимал: Боярышник прав, он заслужил всё это и даже больше. И Сенница в самом деле была с ним терпелива и даже добра.
Нож вжимался в бок так сильно, что, кажется, прорвал куртку и царапнул кожу. Движение – и правда войдёт между рёбер.
– Боярышник, сынок, ты удовлетворён? – протянула Сенница, глянув на изящные наручные часы. – Я позволила тебе порычать, но не разрешала кусаться. Смородник пока что твой брат, я бы не хотела смотреть, как мои дети убивают друг друга. Выйди, пожалуйста.
От неё будто исходила какая-то гипнотическая волна жара, и воздух в машине мог заискрить в любой момент. У Смородника от этой волны перехватило дыхание, кровь зашумела в ушах, но удивительным образом стало спокойнее – в голову хлынуло настойчивое тепло, будто дунул горячий сухой ветер.
Давление на бок ослабло, Боярышник сложил нож и убрал в карман. Хмыкнув, он пригладил бороду и скупо бросил:
– Ещё увидимся.
Он вышел из машины, оставив Смородника и Сенницу одних.
Какое-то время Сенница молча сидела, рассматривая свои длинные миндалевидные ногти, покрытые тёмно-коричневым лаком.
– Ты хотя бы стараешься? – наконец спросила она почти сочувственно.
Смородник сухо сглотнул и просто кивнул.
– Молодец. Я ещё верю в тебя.
Её голос звучал тихо, но будто бы заполнял весь салон. Смородник кинул взгляд в сторону: он видел, как Боярышник прохаживается по улице с сигаретой в зубах, уставившись в телефон. Глядя на своего бывшего отрядного главу, он ощущал, как внутри расползались самые разные чувства: сожаление, горечь, стыд и ненависть.
– А вот я что-то не очень верю… – признался он.
Сенница протянула руку, будто хотела потрепать его по плечу, но Смородник отодвинулся, вжимаясь в дверь, всем своим видом показывая, что не стоит к нему прикасаться. Рука с длинными ногтями замерла в воздухе. Сенница тяжело вздохнула.
– Милый, ну что же ты так? Я знаю, Свет тебя сбережёт. Поднажми, пожалуйста. Недолго ведь осталось. Каждый день на счету. А ты распыляешься, тратишь силы на мелких упырей. Выследи тысяцкого, сынок, а на Боярышника я управу найду. Вернёшься к нам, и никто уже не посмеет облить грязью твою дверь. Иначе будут иметь дело со мной.
Вот оно что. Значит, Сеннице доложили о двери. Ожидаемо.
Стыд стал только сильнее.
– Я услышал тебя, Матушка. И Боярышника тоже.
Хотелось, чтобы поскорее убралась из его машины. И чтобы Боярышник перестал маячить перед глазами. Пусть проваливают оба.
– Хорошо. Я не сомневалась. Просто решила напомнить, вдруг ты совсем потерял счёт времени, сынок.
– Не потерял.
Сенница потрепала его по волосам – нарочно, зная, что Смородника это разозлит, – и вышла. Боярышник пропустил её вперёд себя, и они пошли за угол: наверное, там была припаркована его машина.
Смородник ругнулся, суетливо достал из кармана сигареты и закурил – он никогда не курил в салоне, но сейчас ужасно хотелось заглушить их запахи: цветочные духи Сенницы и запах энергетика с кожей и деревом, оставшийся после Боярышника.
Дым заполнял салон, глаза начинали слезиться, но это приносило какое-то злое удовлетворение.
Кто-то постучал в окно, и пришлось немного опустить стекло. Смородник хмуро зыркнул на мужчину в тёплом не по погоде пуховике.
– Ты это, мужик, место-то освободи! – насупленно попросил незнакомец. – Встал тут, а это я здесь паркуюсь. Домой приехал, машину где ставить?
Смородник посмотрел на него оценивающим взглядом. Работяга работягой, спешит домой – наверняка какое-то из светящихся окошек принадлежит ему, и на кухне жена варит суп. Счастливые люди, которым и половины не известно об их городке. Вздохнув, Смородник кивнул и молча завёл двигатель.
Кто-то приехал домой, значит, для чужака тут больше нет места. Что ж, найдётся где-то ещё.
На парковке торгового центра, например.
Там-то Смородник и решил остаться на ночь – ну или на часть ночи, если приложение обнаружит поблизости «отсутствие жизни».
Но вместо упырей ему написала девчонка.
Она не отвечала долго. Так долго, что Смородник подумал, что либо она пошла спать, либо он напугал её своим резким ответом. С одной стороны, от этого в груди защекотало злорадство: будет знать, как лезть с глупыми вопросами, не относящимися к делу. А с другой – было немного стыдно: ну и чего добился? Сам же ездил к ней с просьбой помочь. Может, написать что-то ещё? Ну не извинения же.
Но тут экран телефона снова загорелся неприятно-ярким.
