– Я не то имела в виду. Просто… Не сбивай меня и не уходи от темы! Это серьёзно. Мне нужно ещё раз съездить с тобой и увидеть упыря.
– Нет.
– Другого ответа я не ждала. Но… Пожалуйста.
– Я сказал нет. Исключено.
– Но в прошлый раз всё было нормально. Я могу же и не просто сидеть, а помогать.
Смородник рассмеялся. Мавна даже открыла рот от удивления: ого, он умеет! Неужели она такие смешные вещи говорит?
– Ты? Помогать? Чем? Закидывать упырей булками?
– Ты просто хлебные ножи не видел, – буркнула она обиженно. – Хватит ржать. Я серьёзно.
– Раз серьёзно, то признавайся, что задумала.
Вот так. Не получится схитрить. С другой стороны, на что она рассчитывала?
Мавна поправила лямку рюкзака и вздохнула. Аллея переросла в парк, освещаемый редкими фонарями, и ветви клёнов над головой смыкались сводом: чёрные толстые ветки изгибались куполом, а жёлтые листья будто бы пылали, подсвеченные снизу.
Больше прохожих на улице не было. Только они вдвоём – но Мавна уже не боялась. Вернее, опасалась, но не так, как тогда, сидя в машине.
– Это ради поисков, – выдавила она. – Я хочу привлечь внимание властей к проблеме упырей. И заставить полицию возобновить дело, учитывая новые обстоятельства.
– Ого, какая бунтарка.
– Ты снова так отвечаешь, будто я говорю какую-то ерунду. Но для меня это дело жизни и смерти.
– Вот именно. Делом смерти оно станет тогда, когда на тебя кинется упырь.
– Справедливо. – Мавна пнула упавший к ногам лист. – Но больше ничего не остаётся. Всего одна охота – я сделаю пару секунд видео и всё. А может, у тебя на видеорегистраторе остались записи?
– У меня отключён видеорегистратор.
Мавна поникла плечами.
– Жаль.
– У чародеев так принято.
В голосе Смородника проскользнуло что-то похожее на извинения. Он доел вторую булку, а третью, с орехами, протянул Мавне.
– Будешь? У тебя тоже взгляд не очень.
– Это нечестно – угощать моей же едой.
– Как хочешь.
Смородник сделал укус, но вдруг замер, напряжённо вытянувшись.
– Что…
Он быстро поднёс палец к губам, давая Мавне знак молчать.
Мавна заозиралась по сторонам. По коже пробежали мурашки. Ничего хорошего это явно не предвещало… Она беспомощно уставилась на Смородника.
Тот снял рюкзак, положил его на асфальт и встал перед Мавной, продолжая всматриваться туда, где за деревьями в темноте проступали очертания пятиэтажки со светящимися вывесками. С негромким шипением на ладони вспыхнул огонёк.
– Только не говори, что…
Мавну что-то ударило по ногам. Она взвизгнула и полетела на землю, перед этим успев заметить, как упырь набросился на Смородника со спины.
Варде закрутил крышку на термосе, свернул и убрал в рюкзак верёвку. Аккуратно оттёр руки влажной салфеткой, а использованную салфетку тоже спрятал в рюкзаке – предварительно завернув в пакет.
Из груди вырвался вздох. Мужчина, лежащий на земле перед ним, выглядел спящим, но Варде знал, что это не так. Он приложил два пальца к шее, ниже линии челюсти, проверяя пульс. Бился, пусть и слабый. Хорошо.
Скоро мужчина очнётся и не вспомнит, почему он лежит на земле. Голова у него будет кружиться от слабости, а ещё он найдёт у себя перевязанный порез на запястье. Затылок будет тянуть от удара. В кошельке он недосчитается пары тысяч удельцев и подумает, что его ограбили.
Это и в самом деле так. Его ограбили, но украли не деньги – купюры забирали для отвода глаз.
– Спасибо, приятель, – тихо произнёс Варде, поднимаясь с корточек. – И извини.
Накрапывал дождь, в сочетании с промозглым ветром и сырым запахом с болот он создавал тягостное впечатление, но Варде такая погода всегда нравилась, он чувствовал себя уютно. На своём месте. Он хмыкнул, с теплом представив, что Мавна наверняка пойдёт домой, укутавшись в большой шарф так, что только нос останется снаружи. Хотелось бы встретиться, но она предупредила, что вечером пойдёт куда-то с подругой. Ну в другой раз.
Варде достал телефон и написал ей:
Идти домой не хотелось. Скоро вернётся отец и снова начнёт давить: что Варде не тем занимается, что витает в облаках, что слишком несерьёзный. Слушать нотации было уже тошно. Вот если бы получилось съехать… Но его всё равно найдут, только отца разозлит.
Варде огляделся по сторонам, убедился, что людей вокруг нет, и крадучись вышел из лесополосы вдоль грунтовой дороги. Высокий жухлый сухостой намок и побурел от дождя, стебли пижмы и полыни клонились к земле. Замшевые ботинки быстро промокли от влажной травы, на подошвы налипла дорожная грязь. Но воздух пах совершенно особенно, по-осеннему: свежестью и печалью, прелью и сном. Ещё можно прогуляться, пока совсем не стемнело, а то ведь и вечер, и тучи разом – через час-два уже без фонарика домой не доберёшься.
Пройдя немного по дороге, Варде свернул, перебежал напрямик через поле и вышел к давно заброшенной школе: учеников распределили лет десять назад, а снести здание у властей не доходили руки. С тех пор там то собирались уличные компании, то жили бездомные, а последние три года школу использовали как место сбора высших. Обугленные стены свидетельствовали о давнишней стычке с чародеями.
