Ветер стал ещё холоднее, стегал по голой шее и ерошил волосы. В горле скреблась простуда, которую Смородник изо всех сил старался не замечать. Он откинул пряди, падающие на глаза, и с досадой рыкнул. Какой же придурок!
Вылив на рану Мавны перекись, он наспех, но крепко замотал ей ногу бинтом. Хотя бы так, но нужно как можно скорее раздобыть мазь, иначе зараза разойдётся по крови, а укусы и царапины упырей всегда токсичны – твари-то неживые, сплошной трупный яд. Мавна не шевелилась, только как-то заторможенно наблюдала за быстрыми движениями его рук. Наверное, шок от нападения ещё не прошёл, более того, только усилился, когда она увидела у себя кровь.
– Выпей таблетку. – Он отделил от блистера красный шарик обезболивающего. – Нам нужно…
Смородник покрутил головой, пытаясь сориентироваться. Узкая улочка с движением в одну сторону, но в двадцати метрах виден прозрачный купол автобусной остановки. Сощурившись, он попытался прочитать номера автобусов на табло, но цифры расплывались.
– У меня есть приложение, – бесцветно сказала Мавна и протянула Смороднику свой телефон в милом мятном чехле с лягушатами. – Отслеживание общественного транспорта. Куда тебе нужно?
Он взял телефон и уставился в ползающие по экрану синие точки, подписанные номерами автобусов. Вбил адрес общежития и ткнул кнопку «построить маршрут». По карте потекла фиолетовая змейка маршрута, и Смородник радостно выдохнул: отсюда ходил автобус почти до общежития. Повезло так повезло, до мотоцикла девчонка бы не дошла. Да и как её везти… Точно свалится.
– Быстро съездим за мазью, – произнёс Смородник и сам удивился своему тону – будто бы успокаивал, а не рубил, как обычно. – Кстати. Держи.
Он сунул Мавне батончик гематогена, который всё это время сжимал в кулаке. Она вяло кивнула.
– Спасибо. Сколько я тебе должна?
Смородник махнул рукой.
– Нисколько.
Он снова прищурился, завидев выше по улице приближающийся автобус. Если это тот, который им нужен, он принесёт Свету жертву в благодарность. Пламя яростное, да неужели правда нужный?
– Пошли.
Смородник подхватил Мавну под локти и помог встать. Она теперь заметно припадала на перебинтованную ногу, но расстояние до остановки всё-таки проковыляла. Автобус остановился и раздвинул створки дверей. Хорошо хоть новый, без высоких ступеней, а то как её затаскивать? Не на руках же, в самом деле.
Только оказавшись в пустом салоне, Смородник выдохнул. И понял, как сильно болит порванная упырём рука.
Автобус неторопливо катился по улицам, прилежно собирая все пробки и подолгу замирая на светофорах. В салоне тускло светили лампочки, и Мавна, прижавшись виском к стеклу, равнодушно рассматривала жилые дома и магазины, машины и редких прохожих. В мокром асфальте разливались отблески вечерних огней, а из-за дождя окно в автобусе казалось стёклышком калейдоскопа.
Её худший кошмар повторился, став только ярче и опаснее.
В первый раз челюсти твари обхватили её ботинок, не зацепив кожу, и кто-то быстро прогнал упыря – теперь, вспомнив те вспышки, она с недоверием подумала: неужели и тогда это был чародей? Но сейчас упырь сбил её с ног, налетев своим отвратительным и вонючим телом. Разорвал ей ногу до крови когтями, и это ощущалось даже не столько больно, сколько унизительно, противоестественно и мерзко. Мавна чувствовала себя потрясённой и использованной, будто в её личное пространство вторглось что-то тёмное, ядовитое и уничтожающее весь её уютный выстроенный мирок.
Никому не хотелось об этом рассказывать. И в то же время хотелось кричать.
Мавна сидела, вытянув повреждённую ногу, а Смородник то садился рядом, то с шипением вскакивал и начинал прохаживаться по салону, ругаясь сквозь зубы.
Рана болела противной тянуще-жгучей болью, от лодыжки до икры разливался жар, но Мавна плохо соображала, что происходит. С момента, как на её ноге сомкнулись то ли когти, то ли зубы, она будто перестала ощущать реальность.
Страшно видеть упыря, сидя в закрытой машине. Но в стократ ужаснее чувствовать, как твоя собственная плоть рвётся под его когтями, и ощущать совсем рядом гнилостный болотный запах.
Мавна машинально доела батончик гематогена и поняла, что её тошнит. В голове было пусто, стучало в висках от смутной тревоги, и сердце колотилось тяжело, громко. Она не понимала, куда и зачем они едут, нервозность маячащего перед глазами Смородника раздражала – от его суеты только сильнее укачивало.
– Угомонись, – тихо попросила Мавна.
Смородник грузно опустился на сиденье рядом с ней и поставил локти на колени, опустив голову. Волосы, свесившись по бокам, скрыли его лицо.
– Ты чего? – спросил он, заметив, что Мавна прижимает кулак ко рту. – Хочешь, выйдем подышать. Тут недалеко осталось. Остановка одна. Я… – он на секунду задумался, будто решал, говорить это или нет, – помогу дойти.
Кружилась голова, во рту стояла горечь, а боль всё равно пульсировала в ноге, несмотря на выпитую таблетку. Автобус потряхивало, сквозь духоту работающей печки пробивался запах бензина. Мавна хотела кивнуть, но поняла, что каждое движение головы только усилит тошноту.
