Вены на руках напряглись, грудь полоснуло такой яркой болью, что перед глазами всё побелело. Огонь хлынул из его ладоней, сомкнутых вокруг упыриной шеи. Тварь завизжала, забилась, но Смородник держал из последних сил, скрежеща зубами. Челюсти снова щёлкнули перед его лицом, на щеку брызнула слюна, а потом упырь рухнул сверху, целиком объятый огнём, но ещё дёргающийся. Огонь из искры не вредит чародею, если тот сосредоточен, и куртка Смородника не пострадала.
Туша весила килограммов сто, не меньше. Смородник застонал, с трудом перекатился и выполз из-под дымящегося тела. Почти на ощупь нашёл винтовку и вцепился в неё обеими руками.
Грязные волосы падали на глаза, внутри не осталось ничего, кроме боли и страшной, давящей усталости. Он встал на колени, но каждый вдох входил в лёгкие со свистящим хрипом. Смородник затравленно смотрел, как упыри кружат прямо на границе защитного огня, от которого уже осталось всего ничего, лишь тлеющая трава и дым.
Но нападать не спешили.
Смородник поднялся на ноги, держа винтовку наготове в ослабевших руках. Он сделал пару выстрелов, только один из которых попал в цель.
Защитный круг окончательно угас, взвившись седым кружевом дыма.
– Давайте, – прохрипел Смородник, не узнавая собственный голос. Сплюнул на землю. – Вот он я.
Но упыри несколько раз взвизгнули, покружили ещё немного и потрусили обратно, в сторону озера. Ничего не понимая, Смородник несколько раз моргнул. Горбатые худые спины одна за одной скрылись в тумане, поднимающемся от воды.
– Это ты про меня? – буркнул Смородник.
Он тяжело опустился обратно на землю и сел, скрестив ноги и ссутулившись. Мотоцикл стоял неподалёку, но теперь был совершенно бесполезным, с простреленными-то шинами. И что делать? Оставаться тут? Идти пешком до трассы и надеяться поймать попутку?
А что случилось с упырями-то? Почему они развернулись и ушли? Их напугала смерть вожака? Или… кто-то позвал их
Смородник дотянулся до рюкзака и достал термос. Выпил кофе – как обычно, сладкий и крепкий. Сжевал шоколадный батончик, не чувствуя вкуса. Хотел закурить, но из пальцев не вырвалось ни единой хорошей искры, только с треском вспыхнула и погасла одна крошечная, которая не смогла даже запалить сигарету. Пришлось искать зажигалку. Докурив, он посидел ещё с полчаса, равнодушно глядя на бурый жухлый сухостой и серое небо над ним.
Затем поднялся и, пошатываясь, побрёл по тропе в сторону дороги.
Идти пришлось около двух часов. Уже начало темнеть, с неба снова закапало что-то мерзкое, вперемешку с ветром. Смородник шёл медленно, его знобило до дрожи в руках, и внутри него были только бессилие, тяжесть и боль. Мучительно ныли все кости, вены и даже кожа, сердце билось лениво, вполсилы, и, добравшись до трассы, он с трудом удерживал себя на ногах, когда пытался поймать машину.
Конечно, даже сквозь жар и усталость он понимал, как выглядит со стороны. Рюкзак и винтовка за спиной дополняли образ угрюмого парня, одетого во всё чёрное, смертельно бледного и неприветливого. Машины проезжали мимо, и Смородник не винил их, он и сам не стал бы останавливаться возле такого типа. Себе дороже.
Дождь усилился, вымочил все волосы и джинсы, зато с куртки капли просто стекали. Наконец перед ним затормозил большегруз. Смородник даже не поверил своей удаче и неловко переступил с ноги на ногу.
– Что, досталось тебе? – выкрикнул водитель, опустив стекло.
Смородник молча кивнул, глядя на широкое обветренное лицо дальнобойщика. Тот махнул рукой: залезай, мол, и Смородник взобрался в кабину. Захлопнул за собой дверь и привалился к окну, прикрыв глаза.
– Тебе куда, мужик?
Смородник хрипло назвал адрес общежития и погрузился в тягучую лихорадочную дрёму.
Он не помнил, как они ехали. Сильно шумел двигатель, в кабине было жарко до духоты, грузовик трясся, и сквозь сон чувствовалось, как от всего этого тяжёлые молоты начинают стучать в голове и тело сдаётся под натиском простуды и усталости.
Дорогу до комнаты Смородник тоже не запомнил. Машинально повернул ключ в двери, скинул ботинки и куртку прямо на пол в коридоре и, даже не включая свет, рухнул на матрас.
С утра Варде пребывал в приподнятом настроении: вчера Мавна пригласила его в кофейню, и вечером они должны встретиться. Варде был готов и вчера к ней сорваться, но Мавна сказала, что хочет отдохнуть и побыть одна: вроде бы мельком упомянула, что у неё что-то с ногой, но подробнее рассказывать отказалась. Он заказал доставку роллов на её адрес и попросил добавить открытку с пожеланием скорейшего выздоровления.
Вообще-то её приглашение было сущей ерундой, ведь кофейня принадлежит её семье и наверняка это будет вовсе не красивое свидание, а простая встреча. Но после неудачного предложения руки и сердца Варде отчаянно опасался оступиться где-то ещё, поэтому любое приглашение от Мавны звучало для него лучше самой изысканной музыки.
