Ни «привет», ни обращения по имени. Писал так, будто он всё это время спокойно ездил с отрядом, как в старые времена. Смородник несколько раз проверил время отправки и страницу отправителя. Вдруг спам? Но нет… И правда Ирник. И написал действительно сегодня.
В ушах приятно зашумела кровь – привычное возбуждение перед битвой. Неужели случилось то, чего он так долго и так горячо жаждал? Неужели его позвали охотиться вместе? Без прощения Сенницы, просто приняв снова к себе? Да пусть бы и не принимали, а просто захотели проверить – он же может, он докажет, что достоин быть в отряде. Вместе со всеми. Не презираемым изгоем, а настоящим уважаемым чародеем.
Он набрал сообщение в ответ:
Наспех доел лапшу, опрокинул в себя кружку чая и пошёл собираться. Нужно проверить оружие и по пути заехать в аптеку. В восемнадцатый квартал обычно ездили на мотоциклах, там долго по бездорожью, а сейчас осенняя распутица. Придётся брать что-то нетяжёлое, ну или одно ружьё. А рюкзак всё равно хорошо бы перетрясти. С рукой подождёт, зашьёт потом. Успеет. Туго перевязать – и в дорогу.
В груди приятно скреблось почти забытое чувство общности, даже настроение от него поднялось. Ну теперь-то он всем докажет. Сенница ещё увидит, какой он молодец.
До мотоцикла пришлось добираться на машине – оставил же там, недалеко от тесной и провонявшей корицей кофейни. Смородник немного опасался, что по пути ему может встретиться девчонка или её братец-верзила, но, к счастью, обошлось. Он припарковал машину во дворе, сложил в рюкзак медикаменты, патроны, шприцы и зарядил пистолет. Винтовку забросил на плечо. Перелил немного бензина из машины в канистру, а оттуда – в мотоцикл, чтобы не заправляться по дороге. Денег у него оставалось немного, хорошо, что за охоту с отрядом точно должны заплатить. Закинул в рот пастилку от боли в горле, надел шлем с изображённым на нём козлиным черепом и завёл мотор.
Уже выехав за город, Смородник подумал, что приложение ничего не показывало в восемнадцатом квартале. Но Ирник писал не об упырях-одиночках, а о целом гнезде. Было ли оно вообще в том краю?
На месте разберётся.
Последние городские дома и магазины остались позади, через поля и топи потянулась серая лента трассы с ларьками и заправками по обеим сторонам. На небе громоздились серые тучи, тяжёлые и распухшие, но через них всё равно прорезались яркие солнечные лучи, на короткие минуты заливая окрестности золотом, и жухлая трава по обочинам вспыхивала цветом налитых спелых колосьев.
Смородник свернул с трассы на грунтовку, которая скоро снова вильнула, разделившись на несколько утоптанных троп – достаточных, чтобы пройти пешком или проехать на мотоцикле, но слишком узких для автомобиля. Тут через перелески виднелись ветхие крыши деревенских домишек, но он знал, что скоро и этого не будет, потянутся только редкие деревца, холмистые пустыри и сырые овраги, от которых по утрам поднимался густой туман.
Тропа вела далеко, петляя и извиваясь через кусты. Восемнадцатый квартал был неприятным местом, диким и труднодоступным, но всё равно приходилось его объезжать раз в месяц-два, чтобы снимать пробы и сканировать местность. Под землёй тут постоянно фонило зелёным, значит, в любой момент могли полезть нежаки, но до этого времени гнойный нарыв никак не прорывало.
Кущи калины и дикой ежевики оборвались резко, будто кто-то выдрал заросли, и перед Смородником расстелился пустырь. Вдалеке были видны болотистые озерца, по краям заросшие сухим рогозом и камышами, а почти сразу у тропы его ждали трое чародеев из отряда.
Смородник погасил двигатель и спрыгнул с мотоцикла, на ходу снял шлем и повесил его на руль. Сердце тяжело колотилось о рёбра: надо же, в самом деле ждали его, не всем отрядом, но всё же.
Ирник, который позвал Смородника, тоже был тут: высокий, жилистый, черноволосый, с раскосыми хитрыми глазами и нагловатой улыбкой. Напротив него стоял Лыко – худой и юркий, дёрганый, с короткими светлыми волосами, на висках состриженными почти до гладкой кожи. Третьим был Соболь, самый старший из собравшихся, и он нравился Смороднику больше первых двух. По крайней мере, он не рубил с плеча, всегда казался взвешенным и рассудительным. Но и у него теперь был тяжёлый, неприветливый взгляд.
Смородник предусмотрительно остановился за несколько шагов до бывших коллег по отряду и молча вскинул подбородок.
– О, явился! – ощерился Лыко, радостно хлопнув в ладоши.
– Я же говорил. – Ирник самодовольно сложил руки на груди. Его тонкая улыбка стала шире. – Ну здравствуй, Смородник. Как сам?
– Пока жив, – процедил он, внимательно осматриваясь. – Что у вас за дело? Где гнездо?
