Мавна суетливо сунула грязную одежду и постельное бельё в большой мешок, поставила его около двери – чтобы Смородник сам отнёс постирать, когда ему станет получше. Набросила пальто, взяла сумку, не забыла вытащить ключи из кармана и повесить на крючок. Надела ботинки и щёлкнула дверным замком.
– Ну, пока.
– Пока.
И когда Мавна уже закрывала за собой дверь, расслышала, что вслед ей донеслось ещё одно слово – второй раз за этот странный вечер:
– Спасибо.
Она вышла в коридор, встретивший глухой темнотой, и улыбнулась себе под нос, на ходу набирая Илару, чтобы заехал за ней.
В этот раз Варде не удалось избежать сбора. Да и не было смысла. Отец без того злился на него, не стоило раздражать его ещё больше. А то ведь за ним не заржавеет поднять руку, и бил отец больно, с оттяжкой, и кровоподтёки оставались надолго.
В заброшенной школе собирались сотенные и просто сильные высшие. В спортивном зале, где из шести окон застеклёнными оставались только два, было темно и задувал ветер. На досках пола давно облупилась синяя с коричневым краска, вдоль стен прибились комья пыли и истлевшие осенние листья. Варде сел на пол, оперся спиной о стену и плотнее затянул шарф. Почему-то казалось, что тут даже холоднее, чем на улице.
Собратья всё прибывали и прибывали, стояли компаниями посреди зала или так же садились вдоль стен. Многие приносили с собой фонари и ставили, направив на потолок, чтобы свет отражался и рассеивался по залу. В самой школе электричества давным-давно не было.
Отец на сборы почти не приходил. Задача тысяцкого – слушать доклады сотенных и не тратить время на разговоры. А всё услышанное нести дальше, под болота. Царю. Он надеялся, что Варде станет приносить ему вести со сборов – и что сможет сам влиять на суть обсуждений. Но куда там…
Варде украдкой достал из большого кармана куртки блокнот и карандаш. Стал незаметно делать наброски, чтобы отвлечься. Зал наполнялся грубыми громкими голосами, тяжёлыми шагами и скрипом досок, а эхо подхватывало звуки и уносило к потолку, где они разбивались и гулко рассеивались. Сборы неизменно заставляли нервничать: близость многих десятков собратьев, обычно агрессивных и резких, вызывала дрожь в руках, и сердце даже начинало колотиться быстрее.
– Рисуешь?
К Варде подсела Агне, довольно милая высшая, светловолосая и приветливая. Она была на несколько лет опытнее Варде, но всегда относилась к нему с дружелюбием, иногда казавшимся наигранным. Уголок губ дёрнулся – Варде слишком нервничал для настоящей улыбки.
– Д-да. Немного.
– Можно посмотреть?
Варде покладисто передал ей блокнот. Тут не было ничего интересного, в основном зарисовки с прогулок: листья, очертания кривых древесных ветвей, пара архитектурных набросков. Но Агне понравилось.
– Красиво.
Она бережно перелистнула несколько страниц, стараясь не трогать пальцами сами наброски, и вернула Варде блокнот. Они обменялись несколькими ничего не значащими фразами, пока спортзал заполнялся фигурами с фонарями. Всё громче стучали шаги по дощатому полу, звучали приветствия и короткие разговоры, сливаясь в сплошной шум. Варде сильнее втянул голову в шею, стараясь стать как можно незаметнее.
Отец готовил его в сотенные – управлять сотней высших и принимать от них отчёты по территориям. Сколько принесли под болота, сколько выпили, сколько убили. Но если бы была воля Варде, он бы с радостью даже имена их забыл, что там говорить про какое-то управление. Не для него такая жизнь.
Пока у их стаи не было сотенного. Калех точно ждал, что назначат его, причём скоро, но отец не терял надежды, что Варде вот-вот проявит инициативу.
– А, явился.
Над ним навис Калех, но Варде не поднимал глаз, смотрел только на истоптанные кроссовки, покрытые болотной грязью.
– Да.
Калех хмыкнул и пошёл дальше, здороваться с другими. Варде нехотя поднял голову, осматривая собравшихся.
Мужчины и женщины, возраста Варде и старше. Увидишь на улице и не догадаешься, что это не простые люди. Что давно не живы в привычном понимании этого слова. Что все они когда-то умерли, но восстали вновь – силой чужой жизни. А теперь вынуждены отнимать её. Снова и снова.
В центр зала вышел Цирхо – невысокий, но широкоплечий и подвижный, с короткой тёмной бородой и чёрными волосами, собранными в короткий хвост на затылке. Разговоры понемногу утихли, остался только неразборчивый ропот и чьи-то редкие, но громкие приветствия припозднившимся.
