– Ах, мисс Эллсворт! Неудивительно, что вы с Бет так замечательно поладили!
Та как раз собиралась ответить, но в этот момент мисс Дюнкерк подъехала к ним, справляясь с кобылой с завидной легкостью.
– Лламрей! Ее будут звать Лламрей, как кобылу короля Артура! И это самая замечательная лошадь в мире. Мы достигли изгороди, и я буквально почувствовала, что она собирается прыгнуть – но мы не стали прыгать, хотя и мне немало этого хотелось. Ох, Эдмунд, она восхитительна! Лучшую лошадь и представить нельзя!
Мистер Дюнкерк шутливо нахмурился:
– Бет, пощади чувства бедной Маргаритки!
– О, небеса, да Маргаритка – нянька, а не лошадь! – воскликнула Бет и тут же зажала рот рукой. – Ох, Джейн, я вовсе не имела в виду, что…
Джейн рассмеялась и заставила себя выпустить поводья одной рукой и похлопать Маргаритку по шее.
– Нянька – самое то для меня. Я не такая хорошая наездница, как ты.
– Может, вернемся обратно? – Заметив, что подруге не так уж комфортно в седле, Бет, судя по всему, вознамерилась поберечь ее нервы.
– Нет, денек сегодня просто отличный. И хотя мне самой странно это признавать, но мне нравится кататься верхом. И моя нянюшка прекрасно обо мне заботится.
– Ты уверена?
Джейн заверила, что все в порядке. Мистер Дюнкерк направил лошадь вдоль изгороди, и некоторое время вся троица ехала спокойным шагом, беззаботно болтая о всяких пустяках, как и полагалось погожим деньком.
Изгородь свернула, и на глаза компании попался мистер Винсент, делавший наброски в тени на противоположной стороне. Джейн невольно напряглась: они снова наткнулись на него, когда он был занят тем самым делом, которым предпочитал заниматься без лишних глаз.
Мистер Дюнкерк поприветствовал чароплета – и тот, к немалому удивлению Джейн, улыбнулся, увидев их. Конечно, «улыбкой» это было сложно назвать: мистер Винсент не обнажил зубы и не проявил никаких иных ярких эмоций, однако легкий изгиб его губ добавил суровому выражению его лица некоторой теплоты и совершенно очевидно продемонстрировал, что чароплет искренне рад встрече.
Вернее, он был искренне рад встрече с Дюнкерками: Джейн заметила, как слегка напряглась челюсть мистера Винсента, когда он заметил ее. Не стоило и сомневаться, что он предпочел бы увидеть вместо нее Мелоди, а может быть, в красках вспомнил разговор, произошедший тогда в лабиринте. Тем не менее он вежливо поклонился, никоим образом не выдавая какого-либо неудовольствия.
– Сегодняшний денек как нельзя лучше подходит для рисования, – заметила Бет. – Вы наверняка в восторге от такого яркого света. Не могу даже представить, что бы могло омрачить такой день.
– Если не брать в расчет жару и насекомых, то да, денек сегодня хороший. – Мистер Винсент вернулся к альбому с набросками с таким видом, как будто его уже оставили в покое.
– Вы и в раю найдете на что пожаловаться! – рассмеялась Бет.
– Я не жалуюсь на неудобства, я просто отмечаю их. – Чароплет на мгновение поднял глаза и взглянул на Джейн. – Полагаю, подобный подход свойствен всем художникам. Как вы считаете, мисс Эллсворт?
От его пристального взгляда сердце Джейн забилось чуть чаще.
– В каком-то смысле да, и полагаю, это подкрепляет вашу точку зрения. Мне кажется, что художнику сложно воспринимать любую сцену, не думая о том, что можно было бы в ней улучшить.
– Значит, и вы тоже нашли бы в раю какие-нибудь недостатки? – поинтересовался мистер Дюнкерк.
– Не могу сказать наверняка. Принято считать, что рай по сути своей обязан быть во всех отношениях совершенным местом. И если в нем отыщутся какие-нибудь несовершенства, значит, это место не может быть раем. Но мне часто думается, что противопоставление совершенного и несовершенного – единственное, что позволяет нам в полной мере оценить совершенство.
Мистер Винсент кивнул, но ничего не сказал; его карандаш продолжал танцевать по листу. Джейн огляделась в поисках того предмета, что так заинтересовал чароплета, и наткнулась на старую скрюченную яблоню, чьи ветви так затейливо изгибались, будто какой-то небесный садовник нарочно переплел их для красоты.
– Мистер Винсент, – Бет выразительно нахмурилась, – я бы, честно говоря, не сказала, что из-за жары и насекомых вы начали наслаждаться погожим деньком больше.
Тот коротко усмехнулся.
– В жаркую погоду я наслаждаюсь прохладным ветерком куда больше, чем просто в хорошую.
– Значит ли это, что вы намеренно вносите огрехи в собственную работу? – Мистер Дюнкерк подвел лошадь поближе к изгороди и наклонился, как будто желая заглянуть чароплету в альбом.
– Нет.
– Нет? Вы меня удивляете. А вы, мисс Эллсворт? – обернулся мистер Дюнкерк к Джейн.
– Нет, не вношу. Если бы я хоть раз достигла совершенства в работе, возможно, мое мнение отличалось бы от мнения мистера Винсента, но сейчас это лишь предположение и мне вряд ли доведется проверить его на практике.
