– Наденешь то белое платье? Ну, вот то, с такими красивыми… – он помахал рукой возле груди, тщетно пытаясь вспомнить нужное слово, – …с такими красивыми зелеными штучками.
Джейн сообразила, что он имеет в виду то белое платье-сорочку с цветочным узором, затянутое под грудью нежно-зеленой лентой, – мистер Дюнкерк как-то сказал, что оно навевает ему мысли о весне. Да, это вполне подходящий наряд для ужина у леди Фитцкэмерон.
– Конечно. Не знала, что вы так хорошо помните мой гардероб, папенька.
Сэр Чарльз усмехнулся, запустив пальцы под отвороты жилета.
– Безусловно, я интересуюсь благосостоянием собственных дочерей.
Затем он умолк и некоторое время шагал вперед, оставив Джейн гадать, что его так обеспокоило. Наконец он продолжил:
– Я целиком доверяю твоему мнению, Джейн, но, как отец, я имею право переживать о некоторых вещах. И посему задам тебе вопрос, который может показаться бестактным. Как ты считаешь, могли ли чувства Мелоди измениться? А если уж спрашивать совсем прямо: ты не замечала некую особую привязанность, возникшую между ней и капитаном Ливингстоном?
Вопрос оказался настолько неожиданным, что Джейн успела пройти еще несколько шагов, прежде чем наконец-то собралась с духом, чтобы ответить.
– Даже и не знаю, что вам сказать на это, сэр. Моя сестра не поверяет мне тайны своего сердца, но даже если бы она это и делала, то это в любом случае обязывало бы меня их сохранять.
Сэр Чарльз кивнул.
– Но ты ведь сообщила мне, когда тебе показалось, что в ее сердце назревает привязанность к мистеру Дюнкерку, разве нет? Неужели в моем вопросе ты видишь меньше беспокойства за твою сестру? Не буду настаивать, чтобы ты непременно ответила мне, однако подумай как следует, к чему приведет твое молчание: поможет ли оно твоей сестре или в конце концов навредит ей?
– Не могу представить, чтобы вы и впрямь полагали капитана Ливингстона способным навредить моей сестре, – ответила Джейн, а про себя задумалась, что сподвигло ее рассказать отцу о чувствах Мелоди к мистеру Дюнкерку: беспокойство о репутации сестры или желание разрушить возникшую привязанность и не допустить отношений, которым она была бы вовсе не рада. – А по какой причине вы спрашиваете меня об этом?
– Я просто заметил, что капитан Ливингстон навещает нас все чаще, а твоя матушка и Мелоди в своих восторженных обсуждениях грядущего званого ужина только о капитане и говорили. – Сэр Чарльз остановился и провел пальцами по ветке одного из кустов так, будто тот мог подтвердить его слова. – А вот
Джейн подумала о мистере Дюнкерке, обо всех тех счастливых часах, что провела в компании Бет, – тех, что позволили ей повнимательнее изучить его характер и убедиться, что он именно такой славный и честный во всех отношениях человек, каким казался на первый взгляд. До сих пор она не позволяла себе даже и надеяться на что-либо, но если то место, что прежде занимал в сердце Мелоди мистер Дюнкерк, и впрямь отошло капитану Ливингстону, то это означало бы, что самая главная помеха исчезла. Теперь Джейн могло помешать разве что ее собственное невзрачное лицо и неловкая осанка, но разве такой человек, как Эдмунд Дюнкерк, не сочтет ее таланты важнее внешних недостатков?
Но все это были пустые фантазии, недостойные даже того, чтобы признаваться в них самой себе, не говоря уже о том, чтобы пересказать их отцу, пусть Джейн и была ему бесконечно благодарна за заботу о ее благополучии. Так что она ответила просто:
– Нет, такого человека нет.
Сэр Чарльз отвлекся от разглядывания куста и оглянулся на нее. И Джейн спокойно выстояла под его взглядом, зная, что нисколечко его не обманывает.
Потому что та робкая надежда, что едва теплилась в ее сердце, не стоила того, чтобы о ней говорить.
В тот вечер, когда в имении леди Фитцкэмерон проходил званый ужин, сэр Чарльз вручил жене и обеим дочерям по бутоньерке из цветов, собственноручно собранных им в розовом саду, в самом сердце садового лабиринта. Несмотря на то что ему все-таки понадобилась помощь Нэнси, чтобы превратить их из просто странного набора цветов в нечто приемлемое, итог вышел таким славным, что и миссис, и обе мисс Эллсворт, не медля ни секунды, прицепили их на корсажи своих платьев.
Джейн стояла возле зеркала в своей комнате, пытаясь наиболее выгодным образом приладить бледно-розовые цветочки, подаренные отцом. Пока сестра и мать вовсю суетились в соседней комнате, готовясь к празднику, Джейн, улучив минуточку, позволила себе то, о чем раньше даже не задумывалась.
Она наложила на себя небольшие чары.
