Мелоди выпустила его руку: кажется, она поняла, что в этом поединке ей не выиграть.
– Очень грустно слышать, что мисс Дюнкерк захворала. Обязательно передайте ей от меня привет.
– Благодарю вас, передам всенепременно. – Мистер Дюнкерк поклонился и, попрощавшись, ушел.
– Джейн, ты меня удивляешь! Я-то думала, что у тебя никаких ухажеров нет вовсе, а их аж двое! – Мелоди швырнула шляпку сестре. – Оставь ее лучше себе! Она отлично будет смотреться с твоей любимой розовой шалью!
Джейн протянула руку, но не сумела поймать шляпку, и та упала на пол. Хрупкое муранское стекло разбилось о твердый мраморный пол. Дрожа от возмущения, Джейн наклонилась, подняла шляпку и повертела, глядя, как блестят расколотые вишенки.
– Что же я такого натворила, чтобы ты так на меня озлобилась? Объяснись, чтобы я могла извиниться или загладить вину, но не нужно изводить меня из-за обиды, которую если я и нанесла тебе, то совершенно неумышленно. Ты сама говорила, что ни мистер Дюнкерк, ни мистер Винсент не представляют для тебя интереса, но, похоже, тебя злит, когда они проявляют ко мне какое-то внимание.
Лицо Мелоди неожиданно смягчилось, и на нем отразилась печаль.
– Джейн, ох Джейн… Ты ничего не понимаешь. Я злюсь на судьбу, которая дала тебе все средства для того, чтобы заинтересовать их, а мне не оставила ничего.
– Что? «Дала мне все средства»? – Джейн горько усмехнулась. – А почему, ты думаешь, я постоянно играю на пианино на танцевальных вечерах? Или ты ни разу не видела, как я стою у стены зала, горя желанием потанцевать, но не привлекая ни одного кавалера? Или ты забыла, как джентльмены слетаются к тебе, стоит лишь намекнуть, что ты желаешь с ними пообщаться? За что я должна благодарить судьбу? За слишком длинный нос? За резкий подбородок? Или, может, за костлявое телосложение?
– Поблагодари ее за таланты и способности к искусствам. – Мелоди вздернула идеальный подбородок. – Я ничего не могу предложить своим кавалерам, кроме хорошенького личика, но как только они на него насмотрятся, мне уже нечем заинтересовать их настолько, чтобы они остались рядом со мной!
Опять, опять эта зависть! И Джейн, как и прежде, не понимала ее причин: у Мелоди были все те же самые преимущества и возможности, а сверх того – еще и красота. И если она не смогла обучиться ни музыке, ни живописи, то исключительно потому, что не интересовалась ни тем, ни другим, а вовсе не потому, что ей не выпадало такой возможности.
– Они наверняка видят все твои достоинства, разговаривая с тобой.
– Мне встретился только один мужчина, оказавшийся в состоянии разглядеть что-либо, кроме моего лица и отсутствия всяких талантов, единственный, кто сумел заглянуть мне в душу. И мне не следует тебе завидовать, но от старых привычек так просто не избавишься.
– И как давно у тебя появилась такая привычка?
– С тех самых пор, как я поняла, что ты талантлива, а я – нет. – Мелоди вздохнула. – И да, пусть ты и не поверишь мне, но мне действительно стыдно, что я заглянула в записки мистера Винсента. Не стоило этого делать. Мне очень жаль. – Она распахнула глаза, заблестевшие от выступивших слез. – Прости меня, Джейн, но даже если ты не сможешь меня простить, прочитай оставшуюся часть книги или хотя бы посмотри картинки. В общем-то, я только картинки и посмотрела…
Ответить на излияния сестры Джейн не успела: дверь в столовую открылась, и в холл выглянул сэр Чарльз:
– Джейн? Мелоди? Вы идете ужинать или нет?
– Да,
– Вот как, в самом деле? – просиял отец. – Вы должны нам все подробно рассказать, главное – идите уже скорее за стол. А то ваша матушка беспокоится, что суп остывает.
Джейн не особо хотелось сидеть за общим столом вместе со всеми, но она понимала, что мать как минимум чудовищно обидится, если Джейн не явится к ужину в последний вечер перед их отъездом. А если учесть, что выезжать она планировала на рассвете, осталось подождать совсем чуть-чуть, прежде чем в доме наконец-то воцарится блаженная тишина и можно будет как следует поразмыслить о том, что творится.
– Иду, папенька.
Она отложила шляпку на столик в холле. После того как Мелоди уедет, у Джейн будет достаточно времени, чтобы заняться ее починкой.
Совершенно измотанная, Джейн отправилась к себе сразу же, как только закончился ужин. Там она устроилась возле маленького камина, снова взяв в руки альбом мистера Винсента. Она не сразу решилась открыть его, чтобы поискать то, о чем намекала Мелоди, хотя она не была уверена, что пугает ее больше: что на страницах и впрямь отыщется нечто, выходящее за рамки размышлений об искусстве, или что все намеки Мелоди окажутся беспочвенными.
