– Нет. – Он осторожно заставил ее поднять голову, вытирая льющиеся слезы. – Ты сама прекрасно знаешь, что из всех участников этого действа тебя стоит винить в последнюю очередь.
От его взгляда, как будто проникающего в самые глубокие уголки ее души, сердце Джейн загрохотало так громко, что едва не заглушило грохот подъезжающей кареты. Заметив подъезжающего по полю сэра Чарльза, мистер Винсент выпустил Джейн из объятий. Больше всего на свете ей хотелось спрятаться в них обратно, но чароплет помог ей подняться и отошел на пару шагов, как того требовали приличия. Джейн с тоской подумала, что он вряд ли смог бы найти менее подходящий момент, чтобы о них вспомнить.
– Джейн! – Сэр Чарльз торопливо спрыгнул с лошади.
Из кареты донесся вопль миссис Эллсворт, ужаснувшейся зрелищу, открывшемуся ее глазам, хотя она и не знала всех подробностей произошедшего. Мелоди, разглядев, как бесчувственное тело капитана Ливингстона грузят в карету, с испуганным криком бросилась к нему.
– Кажется, мисс Мелоди нуждается в вашем внимании, сэр. – Мистер Винсент поморщился.
Джейн и сэр Чарльз, не сговариваясь, бросились наперерез Мелоди. Джейн оглянулась на бегу – чароплет так и остался стоять на месте, не отводя от нее глаз.
Ей искренне хотелось вернуться к нему, но сейчас в первую очередь требовалось заняться Мелоди. Не помня себя от горя и ярости, сестрица неслась к карете виконтессы, крича:
– Генри! Генри!
Сэр Чарльз первым настиг ее и ухватил поперек живота, заставляя развернуться.
– Он мертв! Мой любимый мертв! – кричала Мелоди.
Джейн вместе с отцом повели ее обратно к семейной карете, но Мелоди изо всех сил выворачивала шею, пытаясь разглядеть, что творится сзади.
– Успокойся, Мелоди, – проговорила Джейн. – Он не мертв. Это просто удар по голове.
Но Мелоди не слушала ее и все пыталась вырваться из рук отца, однако тот держал крепко. Так что вдвоем им с Джейн удалось отвести Мелоди обратно в карету.
А леди Вирджиния, к немалому удивлению Джейн, сумела взять себя в руки и решительно принялась приводить дочь в чувство.
Она увлажнила ее виски и запястья лавандовой водой, и ее движения были такими ловкими и уверенными, каких Джейн никогда у нее и не видела. На старшую дочь леди Вирджиния оглянулась лишь один раз:
– Скажи отцу, чтобы он вез нас домой.
Ей не пришлось повторять свою просьбу дважды.
Весь обратный путь до Лонг-Паркмид Мелоди наполняла карету унылыми стенаниями, изливая жалобы во все доступные уши. Но Джейн откликнулась лишь единожды, когда Мелоди бросила:
– Это все твоя вина!
Не отводя взгляд от пейзажа, проплывавшего за окном кареты, Джейн ответила просто:
– Я знаю.
Услышав столь смиренный ответ вместо желанных возражений, Мелоди на какое-то время умолкла и не открывала рта до тех пор, пока мать не обратилась к ней с очередным вопросом.
Несмотря на то что мистер Винсент заверил Джейн, что ей не в чем раскаиваться, она все равно не могла отделаться от ощущения, что ей стоило поступить как-то иначе. Да, она терпеть не могла мистера Баффингтона, но вовсе не желала ему смерти и не могла простить себя за ту совершенно неподдельную боль, причиненную и Мелоди, и Бет, и молодой мисс Фитцкэмерон. Даже леди Фитцкэмерон не смогла остаться равнодушной к этому ужасному происшествию, когда коварство ее ненаглядного племянника раскрылось во всей красе.
Теперь, конечно, уже ничего нельзя было изменить, но Джейн все равно раз за разом прокручивала в уме всевозможные «а что, если…», снова и снова анализируя, как бы развернулись события, поступи она иначе в тот или иной момент.
И когда карета наконец-то прибыла к родному крыльцу, Джейн извинилась и отправилась прямиком к себе в комнату. Иллюзорные деревья по-прежнему колыхались на своих местах, а альбом мистера Винсента валялся раскрытым на полу. Джейн на мгновение замерла на пороге, задыхаясь от нахлынувшей смеси чувств и мыслей об этом человеке.
Захлопнув дверь, она бережно подняла альбом с пола дрожащими руками и закрыла его. И устроилась на кровати, как была, в запачканном платье, прижимая альбом к себе так, как прижимала бы маленькая девочка любимую куклу, ища утешения, – и закрыла глаза, надеясь, что сон милостиво позволит ей забыть обо всем.
В течение всей последующей недели Джейн не выходила из комнаты, не желая лицезреть последствия своих поступков, однако редкие отголоски того, что творилось снаружи, все-таки долетали до ее ушей, мешая успокоить измученное сердце, потому что постепенно вскрывались подробности мотивов капитана Ливингстона. От Нэнси Джейн узнала, что его надежды выплатить скопившиеся карточные долги пошли прахом в тот момент, когда капитан, уже будучи обрученным с мисс Фитцкэмерон, выяснил, что ее имение на грани разорения. Столь велико было его отчаяние, что он решился поухаживать сразу за двумя девушками, намереваясь жениться на той, чье приданое окажется больше. В округе шептались, что он сумел уйти от правосудия и сбежал в Америку.
