Вот она его и делала, находя одобрение и поддержку не у власти, а у нескольких поколений читателей. И у верных друзей — от коллег-переводчиков В. Топер, М. Богословской и Н. Дарузес (это они еще в 1957 году дали Г. рекомендации в Союз писателей) до Ф. Вигдоровой (это она ходила по редакциям с обрусевшим «Маленьким принцем»), А. Аникста, Л. Разгона и М. Чудаковой.
Прах Норы Яковлевны покоится сейчас в колумбарии нового Донского кладбища Москвы. Но где-то в глубинах космоса плывет малая планета Норагаль, и живет память — в переизданиях ее «Слова живого и мертвого» (1975, 1979, 1987, 2001, 2003, 2007, 2011, 2012, 2015, 2021), в книгах замечательных писателей, которые Г. привела в Россию, в премии ее имени, что с 2012 года присуждается за лучшие переводы короткой англоязычной прозы.
Соч.: Воспоминания. Статьи. Стихи. Письма. Библиография. М.: Арго-Риск, 1997; Голоса Пространства: Избранная фантастика в переводах Норы Галь. М.: Новатор, 1997; Звезда по имени Галь. Заповедная зона: Сб. фантастических рассказов. М.: Мир, 1999; Апрель в Париже: Зарубежная новелла в переводах Норы Галь. М.: Рудомино, 2012; Нора Галь: Мама Маленького принца. М.: АСТ, 2019.
Выпускник истфака Киевского университета (1956), Г. всю первую часть жизни был связан с молодежной печатью. Ей были посвящены его кандидатская (1972) и докторская (1977) диссертации, в этой же сфере он и работал: инструктор ЦК ВЛКСМ и замзав отдела по вопросам печати (1960–1964), заместитель главного редактора журнала «Молодая гвардия» при А. Никонове (1964–1965)[683], при С. Павлове заведующий отделом пропаганды и агитации ЦК ВЛКСМ (1965–1968), где, — по словам М. Лобанова, — в своем «номенклатурном положении он мог поддержать тех, кто противостоял космополитическому, под видом интернационализма, нашествию»[684], директор издательства «Молодая гвардия» (1968–1978), главный редактор газеты «Комсомольская правда» (1978–1980).
Карьера шла на взлет, и в кругу единомышленников Г. все увереннее прочили на роль нового Суслова. Может быть, и выдавая желаемое за сущее, однако же не без оснований, так как, — говорит С. Семанов, — «он обладал двумя необходимейшими качествами политического деятеля — решительностью и умением прикрыть реальные дела бюрократической стеной»[685]. И еще — Г. был очень инициативен. Во всяком случае, это он, — по его собственному признанию, — «подготовил»[686], то есть написал текст обращения «Берегите святыню нашу», которое, выйдя в «Молодой гвардии» за подписями С. Коненкова, П. Корина, Л. Леонова (1965. № 5)[687], было прочтено как первый манифест пробуждавшегося русского национализма.
Именно прочтено, даже угадано, так как никакой агрессивности в этом обращении, разумеется, не было, как не было ее и в программных документах Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИК), созданного при деятельном участии Г. в июле того же года. Благородная идея спасать разрушающиеся монастыри и храмы, сохранять наследие старины и национальные традиции воодушевила многие тысячи людей, но, как и следовало ожидать, самыми голосистыми среди них стали убежденные борцы отнюдь не с бесовской советской властью, а с жидомасонским засильем и вестернизированными, то есть либеральными, тенденциями в оттепельной культуре.
Г. в числе публичных спикеров движения, которое назовут национально-патриотическим, тогда не засветился. Его стихия — оргработа, селекция и подбор кадров по принципу идеологической близости, этнического и мировоззренческого родства. Как в издательстве «Молодая гвардия», где, — свидетельствует М. Лобанов, — «при Ганичеве обновился состав заведующих редакций, во многом изменились ориентиры издательства в сторону антисионистской, антимасонской тематики, национально-патриотических проблем, традиционных ценностей русской культуры»[688], а соответственно стал другим и круг наиболее желанных авторов. Так и в «Комсомольской правде» —
может быть, —
