Потекли будни, вполне праздничные. Г. изобличил германский фашизм в повести «Бедный Генрих» (1934), выпустил семейно-бытовой роман «Наши знакомые» (1936), написал сценарий для ставшего популярным фильма «Семеро смелых» (1936), напечатал в журналах повести о работниках уголовного розыска «Лапшин» (Звезда. 1937. № 12), «Алексей Жмакин» (Литературный современник. 1937. № 10; 1938. № 9), отдал щедрую дань советской агиографии серией рассказов о великом гуманисте Ф. Дзержинском (1938) и был, соответственно, при первой же «раздаче слонов» награжден орденом Трудового Красного Знамени (1939). Войну он прошел фронтовым журналистом без сучка и задоринки, получив майорское звание, ордена Красной Звезды (1944) и Отечественной войны 2-й степени (1946).
Высокий писательский статус подтвердила Сталинская премия 2-й степени за сценарий биографического фильма «Пирогов» (1948). Хотя примерно тогда же у Г. начались и серьезные неприятности. Сперва он был недобро помянут в постановлении ЦК «О журналах „Звезда“ и „Ленинград“» как автор подозрительно хвалебной рецензии «О рассказах М. Зощенко» (Ленинградская правда, 8 июля 1946)[691]. И хуже того — в 1949-м, когда борьба с безродными космополитами вступила в острую фазу, начал в «Звезде», где заведовал отделом прозы, приступил к публикации начальных глав собственной повести «Подполковник медицинской службы», где ничто не нарушало каноны социалистического реализма, но главный положительный герой был «провокационно» назван доктором Левиным.
Опомнились, правда, сразу: публикацию прервали на первом же номере, а в третьем напечатали и покаянное письмо автора, и комментарий редакции, признавшей свою грубую ошибку. Помогло, однако, не очень — Г. сгоряча даже исключили из Союза писателей, через несколько дней, после вмешательства А. Фадеева, правда, восстановили[692], но, — вспоминает А. Герман, — «что сделали с папой, не поддается описанию: с ним все издательства расторгли договоры»[693], имущество пришлось распродавать, а от крохотной дачи в Комарове отказываться.
Переводы, работа на заказ выручали мало. Вернуть доверие власти могло только либо что-нибудь колхозно-заводское, либо вошедшее тогда в моду обращение к священным страницам русской истории, и Г. пишет огромный роман «Россия молодая» (1952) о петровской эпохе — пафосный, конечно, но увлекательный, хорошо написанный и до сих пор хорошо читающийся.
А тут время повернуло к Оттепели, которую Г. прожил в общем-то уже беспечально. Даже, соблазненный надеждами XX съезда, в апреле 1956-го подал заявление в партию[694], стал кандидатом и в 1958 года полноправным членом КПСС. Пользовался расположением А. Ахматовой и Д. Шостаковича, дружил с Е. Шварцем, О. Берггольц, Д. Граниным, Г. Козинцевым, И. Хейфицем, Н. Черкасовым, А. Райкиным, другими первыми фигурами эпохи. «Подполковника медицинской службы» наконец-то выпустили отдельной книгой (1956), пошли другие переиздания, и новые произведения писались тоже. Среди них «милицейский» роман «Один год» (1960) и постепенно собравшиеся в трилогию о враче Владимире Устименко романы «Дело, которому ты служишь» (1958), «Дорогой мой человек» (1962), «Я отвечаю за всё» (1965).
Событием в «высокой» литературе эти романы, вероятно, не стали, правительственных наград не снискали и вообще проходили по разряду беллетристики, зато читали их взахлеб, как взахлеб смотрели и снятые по сценариям Г. фильмы «Дело Румянцева» (1956), «Дорогой мой человек» (1958), «Верьте мне, люди» (1964), «Дай лапу, Друг!» (1967).
В кино память об этом великолепном сюжетчике, мастере отточенных диалогов, собственно, и осталась: помнятся и снятые уже после преждевременной кончины Г. «Наши знакомые» (1968), девятисерийный телефильм «Россия молодая» (1981), а «Торпедоносцы» С. Арановича (1981), «Проверка на дорогах» (снят в 1971, выпущен на экраны только в 1986) и «Мой друг Иван Лапшин» (1985) по праву вошли в состав отечественной киноклассики.
Соч.: Собр. соч.: В 6 т. Л.: Худож. лит., 1975–1977.
Лит.:
«У меня нет биографии. <…> Вот так сложилось», — сказала уже в старости Г., и ее долгий жизненный путь событиями действительно беден: в тюрьме она не отсидела, карьеру не сделала, в знаменитости не вышла, семью не завела. Начиная с ранней юности и до самой смерти не покидала надолго Москву, где, окончив трехлетний курс по отделению языка и литературы факультета общественных наук МГУ (1924), если и работала, то на должностях все больше незаметных: в газете «За индустриализацию» (1926–1927), делопроизводителем в тресте «Утильсырье» (1927–1928), личным секретарем О. Д. Каменевой, которая, как и ее сановный некогда муж, к тому времени уже «впала в ничтожество» (1929–1930)[695].
