Его определили в ссылку, откуда он самоуправно на несколько недель сбежал было в Москву, но под угрозой нового срока вернулся в Абакан, чтобы, будто вольняшка, менять занятия и места проживания, по рекомендации такого же, как он, «лагерного романиста» Р. Штильмарка послужил даже в аскизской районной газете. И уже под именем Михаила Демина начал печататься — за дебютной публикацией двух стихотворений в игарской газете «Коммунист Заполярья» (30 октября 1955 года) последовал поэтический сборник «Под незакатным солнцем» (Абакан, 1956), в котором, — говорит журналистка из Игарки В. Гапеенко, —
нет воспевания героики социалистического труда, не содержится благодарности руководителям партии и правительства за счастливую жизнь, как это традиционно было принято в поэзии тех лет. Лирический герой стихотворений Демина — явно человек со сложной судьбой, многое испытавший, от того еще больше ценящий жизнь, товарищество, любовь[969].
С этим можно было уже и Москву покорять. Так что, выпустив в столице книгу стихов «Лицом к востоку» (1958) и вступив в Союз писателей (1959), Д. прибывает в первопрестольную, проходит курс обучения на Высших литературных курсах (1962–1964), работает в редакции «Смены», печатается в журналах, издает очередные стихотворные сборники «Параллели и меридианы» (1962), «Белый день» (1967), «Кочевье» и, по совету Ю. Трифонова, сборник рассказов «Мирская тропа» (1966).
Шумной славы они ему не приносят, но жить можно. Если бы не случай — мать Д., побывав в Париже по приглашению родственников, и сыну устроила туда поездку, из которой он, — как вспоминает приятельствовавший с ним Ст. Куняев, — «вернулся каким-то другим: обалдевшим, молчаливым, замкнутым»[970]. «Готовность к прыжку»[971] отметил в своем двоюродном брате Ю. Трифонов и не ошибся. Через несколько месяцев, в конце 1968-го Д., договаривается с Политиздатом, что напишет книгу о парижской эмиграции Ленина, и берет под поручительство Ю. Трифонова писательскую командировку во Францию, откуда уже не возвращается.
У семьи, брошенной на родине, неприятности, Ю. Трифонов на какое-то время становится невыездным. Что же до самого Д., то он женится на кузине Пуппи, вступает по наследству во владение то ли бистро, то ли пекарней и быстро доводит ее до полного краха. Зато идет служба в парижском бюро «Радио Свобода» и пишутся новые книги, уже только проза — повести «И пять бутылок водки», «Неудачник» (Новый журнал. 1969. № 94), «Горькое золото» (Время и мы. 1979. № 46–47), «Перекрестки судеб» (Нью-Йорк, 1983), «Тайны сибирских алмазов» (Нью-Йорк, 1983), автобиографическая трилогия, куда входят романы «Блатной» (Время и мы, 1978, № 27–28), переведенный в США, Италии, Португалии, Израиле и Японии, «Таежный бродяга» (Время и мы. 1978. № 35–36) и «Рыжий дьявол», который увидит свет только в 1987 году, после смерти писателя.
Демин, — откликнулся на его прозу немецкий славист В. Казак, —
пишет живо и захватывающе. Пережитое им самим на свободе, в лагере и ссылке он дополняет рассказами других блатных. В его героях шокирует бессовестность, подлость, отсутствие чувства вины, раскаяния, любых этических норм, проявляющихся в отношении к другим; в частности, к политзаключенным[972].
И об останках Д. Они, — рассказывает О. Трифонова-Тангян, его племянница, дочь Ю. Трифонова, — захоронены на кладбище Кламар в предместье Парижа, вернее подзахоронены в старую могилу г-жи Лермонтовой, с которой его жена, оказывается, состояла в отдаленном родстве.
Соч.: И пять бутылок водки… Тайны сибирских алмазов. М.: Панорама, 1991; Блатной. Новосибирск: Интербук, 1994.
Д. заглазно звали «химиком». И с полным на то основанием, ибо, закончив Московский химико-технологический институт имени Менделеева (1944) и пройдя все положенные ступени партийной карьеры, он уже в роли секретаря ЦК сначала возглавлял Бюро ЦК по химии и легкой промышленности (1962–1965) и только потом — видимо, как эффективный менеджер, — был брошен на идеологию.
