Не удивительно, что и на пенсию его удалят в октябре 1988 года вместе с такими, как он, геронтократами А. Громыко, М. Соломенцевым, В. Долгих, А. Добрыниным. А дальше дожитие. Средств к существованию накоплено не было, роскошную квартиру пришлось сдавать внаем, госдачу отобрали и, — еще раз вернемся к воспоминаниям Е. Образцовой, — «три года на моей даче он жил: мы с Альгисом[982] им первый этаж отдали, а сами на втором расположились», затем приютился у дочери, народной артистки России Е. Школьниковой.
Мемуаров, как и почти все его коллеги, Д. не оставил. Где собиравшаяся им коллекция бюстов Ленина, неизвестно. И где библиотека тоже, а жаль, ведь, — как рассказывает М. Лобанов, побывавший у Д. на Старой площади, —
…весь угол его большого кабинета, как поленницей дров, был завален книгами. Оказывается, это были дарственные книги писателей партийному идеологу. Любопытно было бы собрать эти дарственные надписи воедино: вот был бы портрет верноподданнической литературы[983].
В молодости, как, впрочем, и в зрелые годы, Д. удивительно везло. Придя еще «деткором», как их тогда называли, в «Пионерскую правду», он уже в 15-летнем возрасте напечатал там дебютное стихотворение: конечно же, про героику Гражданской войны[984]. И опыт по комсомольской путевке наживал на строительстве первой очереди московского метро (1933–1934), откуда, сначала на заочное отделение, в 1933 году поступил в Литературный институт. С публикациями тоже сразу заладилось: в 1934-м у второкурсника вышла книжка «Лирика», еще тоненькая, всего 12 стихотворений, но все-таки книжка, через год еще одна («День», 1935), а сразу после выпуска из института (1937) в печати появились весьма своевременная поэма «Феликс Дзержинский» (1937) и вполне себе солидный томик «Стихотворения и поэмы» (1938).
Так что и в Союз писателей его тут же приняли, и командировали на Дальний Восток с ответственным заданием — в роли уполномоченного ССП СССР с нуля создавать там местную писательскую организацию, ну и стихи писать, конечно, все о той же социалистической героике. Он их написал — «Дальневосточные стихи» потоком пройдут по страницам «Знамени» (1938. № 6, 7, 12), а в следующем году появятся одноименными отдельными изданиями сразу и в «Советском писателе», и в московской «Правде», и в хабаровском «Дальиздате».
Но и то надо сказать: пока Д. вдали от Москвы выполнял партийное поручение, его отец, адвокат или, — как отозвался о нем любящий сын, — «пролетарий умственного труда»[985], — был 28 марта 1938 года арестован.
Мог, вероятно, и сын загреметь — хотя бы как член семьи изменника Родины. Но нет, сын у нас за отца не отвечает, и жизнь молодого поэта продолжала идти на подъем, чему подтверждение — орден «Знак Почета», который Д. получил при первой же раздаче правительственных наград. Причем — вот она, сардоническая гримаса судьбы, — указ об ордене вышел 31 января 1939 года, а всего через двадцать дней, 20 февраля, отца Д. расстреляли.
На судьбе сына это, впрочем, никак не сказалось — он был принят в партию (1941), всенародную славу набрал песнями, действительно запоминающимися, и, чувствуя себе «стихотворцем, пристегнутым, что ли, к Красной Армии»[986], участвовал как военкор в походе на Западную Белоруссию, в советско-финской кампании, а с началом Отечественной получил назначение в армейскую газету «Красная Армия». Уже в августе 1941-го попал, однако, в окружение под Уманью, был ранен, взят — еврей и коммунист — в плен, сумел бежать, чтобы, 4 ноября перейдя линию фронта, оказаться перед недреманным оком особистов.
Беда, и еще какая, но опять, — говорит Д., — «…это удивительное и прекрасное скрещение обстоятельств, невероятное мое везение на хороших людей…»[987], так что воинское звание батальонного комиссара хорошие люди ему вернули, и войну он закончил уже полковником, орденоносцем, которого в паре с Д. Шостаковичем привлекали к созданию советского гимна (1943) и которого одаряли своим расположением самые прославленные полководцы.
После войны он работал за семерых: сочинял тексты все для того же Д. Шостаковича («Только два автора — Пушкин и Евгений Долматовский — заставили Шостаковича обратиться к их творчеству неоднократно», — отмечают музыковеды)[988], из автора задорных комсомольских речевок вырос в плодовитого одо- и летописца.
