И неустоявшемуся времени этот протеистически переменчивый образ приходится удивительно впору. Е. мирволит начальство, 1 мая 1953 года со стихами о любви выпуская молодого поэта на первую полосу «Литературной газеты», а 6 ноября 1954 года на сцену Большого театра как участника торжественного концерта во славу Великого Октября. 25 мая 1955 года Е. переводят из кандидатов в члены Союза писателей, дают слово на писательских пленумах и собраниях и в декабре того же года приглашают (вместе с таким же удачником Ю. Трифоновым) в редколлегию журнала «Физкультура и спорт». Что же до публикаций, то они заполняют страницы едва ли не всех столичных журналов, а книги — «Третий снег» (1955), «Шоссе энтузиастов» (1956), «Обещание» (1957), «Лук и лира» (Тбилиси, 1959), «Яблоко» (1960), «Взмах руки» (1962)[1062] — выходят все чаще и все более завидными тиражами.
И все идет к славе — от недолгого (1955–1958) брака с необыкновенной Б. Ахмадулиной и исключения по политическим будто бы причинам из Литературного института[1063] до сначала пристрелочных, а вскоре ожесточенных нападок рептильной критики и румяных комсомольских вождей, что только подогревает ажиотаж в читательской среде, и близок тот день, когда после публичных выступлений, — по словам Л. Брик, — Е. будут в буквальном смысле «уносить на руках»[1064].
Он уже рвется за границу. На первых порах его не выпускают, и на одном из писательских заседаний в феврале 1958 года коммунист В. Солоухин даже заявил: «Нет уж, Евгений Александрович, вы сначала овладейте основами марксизма-ленинизма, а уж потом проситесь за границу»[1065]. Но у верхнего начальства свои виды, и летом 1960 года Е. первым в своем поколении становится «выездным»: за Болгарией и Румынией последовали Франция, Испания, Дания, Англия, США, Того, Либерия, Гана, Англия, Куба, далее везде[1066].
Это Оттепель — гибридное, как сейчас бы сказали, время, когда били, но не всегда убивали, могли даже приласкать, и левая рука будто не ведала, что делает правая. Гибридно вел себя и Е. — писал дерзости, тут же погашал их стихотворениями под названиями типа «Партия нас к победам ведет» и «Считайте меня коммунистом!», чтобы и в них взбесить ортодоксов своими дерзостями[1067].
Евтушенко — это человек, который всю жизнь стремился сидеть своей не самой выдающейся седалищной частью не на двух, не на трех и даже не на четырех, а — на всех стульях, какие только есть в поле его зрения, если до них можно было дотянуться его длинными руками, —
язвительно заметил В. Войнович[1068].
Наверное, это так. Так что недоброжелатели до сих пор поминают Е. его недолгие славословия Сталину и долгие Ленину, охотно поддерживают никак не подтвержденные слухи о его сотрудничестве с «органами». Тогда как тысячи и тысячи, что собирались в Политехническом и Лужниках, переписывали евтушенковские строки в ученические тетради и дембельские альбомы, в его ломавшемся голосе слышали ломавшееся время и готовы были встать на его защиту.
Завалили, например, редакции письмами, когда публикация стихотворения «Бабий Яр» на последней полосе «Литературной газеты» (19 сентября 1961 года) вызвала оглушительный скандал. Или, вот еще, в январе 1966 года самые отчаянные поклонники попытались устроить демонстрацию протеста против ссылки поэта в армию на Кавказ[1069]. Стоит, кстати, упомянуть, что на самом деле отправленный в Тбилиси на военную переподготовку Е., — по его же рассказам, — не столько мучился неволей, сколько устраивал вечера поэзии и раздавал автографы, а «однажды в редакцию позвонили из штаба Закавказского военного округа: „Командующий округом генерал армии Стученко интересуется, не может ли рядовой Евтушенко прийти к нему сегодня вечером на день рождения?“»[1070]
Что ж, расхождение между правдой факта и мифом — дело для России обычное. А в 1960-е годы Е. — фигура уже мифологическая и этим мифом надежно защищенная. «Бабий Яр», — напоминают В. Вайль и А. Генис, —
был моментально переведен на все языки мира. Крупнейшие газеты мира дали сообщение о «Бабьем Яре» на первых страницах — «Нью-Йорк таймс», «Монд», «Таймс»… Западный мир, в котором отношение к евреям стало пробным камнем цивилизации, пришел в восторг. Буквально в один день Евтушенко стал всемирной знаменитостью[1071].
И уже не только он ищет лестного знакомства с суперзвездами западного мира, но и с ним готовы дружить короли и принцессы, президенты, великие ученые, художники и поэты.
